— Такой случай упускать нельзя. Сделаем так. Засада с полночи в двух местах — у моста через Линду и возле черемухи. Нюшку не троньте, чтобы на нее не пали подозрения отца. Мизинов проследит за домом Мордовцевых, Арбузов — за шофером. Как только шофер пойдет на машинный двор к гаражу, Арбузов — за ним. Мы с Хромовым и Сигачевым и еще двое моих дружинников разделимся на две партии и засядем у черемухи и у моста. Когда браконьеры заведут грузовик и поедут, Мизинов побежит предупредить председателя сельсовета, а Венька Арбузов подаст нам сигнал.
— Свистнуть? Кукушкой? Это я смогу!
— Ляпнул тоже, кукушкой! — рассердился Сигач. — Да разве мы оттуда услышим?
Участковый разом отмел начавшийся было спор.
— Ладно, доверяю вам, ребята. У меня есть ракетница и ракеты. Пойдем, Арбузов, дашь сигнал красной ракетой, только дождись, когда машина выедет из села, а то Мордовцев живо дело сметит. Остальные сейчас по домам, спать. Да не проговоритесь дома, засада — дело серьезное.
— А как же Сергей Иваныч? — спросил Саня Мизинов. — Ему же надо сказать.
— А он возьмет и не разрешит идти в засаду, вот и скажи! — огрызнулся Венька.
— Хорошо, с вашим учителем я поговорю, поручусь за вашу сохранность. Только вряд ли он дома усидит, — заверил Сиволобов, — он и сам с нами пойдет, уж точно.
Ромка тоже не прочь был бы пустить в ночное небо ракету, но не высовываться же самому. Повезло Веньке.
— Надо взять с Арбузова особую клятву, а то у него язык, как помело, а задание получил вон какое — ракетой! — предложил Ромка.
— Отставить клятвы! Нет оснований не доверять, он и сам понимает, что дело ему поручено ответственное. По домам! И точка.
Луна сияла вовсю. Было тихо и прохладно. Очень не хотелось тащиться в сырую тьму-глухомань. Наверно, и Сигачу тоже неохота вылезать из-под одеяла, и Сане, и Веньке…
Ромка хлопнул калиткой и побежал на окраину села, где главная улица переходила в шоссе. Надо было спешить: через два-три часа станет светать.
С холма, где шоссе падало вниз, к реке, Ромка оглянулся на село. Залитое голубым сиянием, оно светилось крышами среди садов, двумя крыльями-порядками обнимало туманную чашу озера. Ромка с радостным удивлением заметил, как блестит росой в лунном свете стерня на поле, как призрачно темнеет стена хвойного леса за рекой, как над горизонтом, где слабее свет луны, россыпь звезд так близка, что кажется — захвати их побольше, и они захрустят в твоих горстях.
На месте сбора не медлили. Как только подошли милиционер с Сергеем Ивановичем и двумя дружинниками, все спустились в низинку.
Ромка насчитал с милиционером и дружинниками шесть человек и встревожился, хватит ли их для засады? А если придется схватиться с браконьерами?
Участковый успокоил:
— Никакой схватки быть не может. Я вооружен и в форме. Сергей Иванович уточнил:
— Нам совсем не нужно их брать и вязать, как ты, Роман, думаешь. Достаточно будет застать их с лосятиной и вынудить отвезти ее в село. Для составления акта и потом суда больше ничего не понадобится. И вообще членов дозора предупреждаю: ни в какую драку не ввязываться, на провокации не поддаваться.
Коротко обсудили, как действовать.
— Тайник браконьеров искать — бесполезное дело, — сказал участковый, — ночью да еще в чапыжнике чего найдешь? Вы, Сергей Иваныч, оставайтесь со своими учениками здесь, у моста, его-то машина не минует, а мы пойдем к черемухе. Все-таки спрятано где-то там. Увидите красную ракету — колхозную машину не пропустите, а то по шоссе мало ли машин проходит.
Милиционер и дружинники нырнули в кусты и пропали. Потянулись тоскливые минуты. В пойме реки было сыро и холодно, а комарье не унималось. Ромка то и дело слышал вокруг шлепки да и сам поминутно шлепал себя то по шее, то по щеке и вполголоса ругался:
— Июль уже кончается, а комары, как собаки. Давно бы им пора пропасть, до зимы, что ль, будут чкать?
Сигач по левую руку от Ромки заворочался, чтобы согреться, Сергей Иванович хлестнул себя по шее и усмехнулся:
— Терпенье, Роман, терпенье. Даже если не будет проку от этой засады, Мордовцева ведь трудно обвести, все равно ждать надо. Знали, на что шли.
Ромка перестал ворчать и сжался в комок, чтобы было потеплее. Необъяснимая тревога, которая всегда овладевает человеком в ночном лесу, толкала его ближе к учителю, и он подвинулся вправо, пока не почувствовал плечом теплоту другого плеча.
В ночные часы по шоссе не прошло ни одной машины, но едва небо на востоке засинело, как снятое молоко, от села послышался автомобильный рокот.
Сергей Иванович предостерег:
— На шоссе не выскакивать! Если это браконьеры, они за мостом остановятся и свернут в лес.
Свет автомобильных фар блеснул на холме, два голубых луча уперлись в небо, качнулись и упали вниз, словно рассекли горизонт надвое.
