Мамлюкские эмиры жаждали заполучить мальчиков для услаждения, этот «позорный обычай», согласно французскому историку Вольнею, был «первым уроком, который усваивал молодой мамлюк от старших товарищей по оружию». Несомненно, «порочные греки и татары» являлись частью мамлюкской системы, но едва ли они несут ответственность за неспособность мамлюкских султанов создать династию.
Правда гораздо прозаичнее. Последовательные династии не склонны к опасной военной карьере, они предаются радостям жизни: наследники явно проигрывали в соперничестве с энергичными «новыми мамлюками». Вознаграждения и земельные пожалования, раздаваемые эмирам, после смерти возвращались государству, а не переходили к их детям, которым приходилось бороться за собственное продвижение с жаждавшими власти рабами-мамлюками. Богатство и положение в обществе добывались интригами и насилием, поэтому не удивительно, что после Бейбарса только десять из более чем пятидесяти мамлюкских правителей смогли умереть естественной смертью, а остальные были убиты или свергнуты.
Несмотря на многочисленные убийства, заговоры и насилие, унесшие жизнь 55 правителей в течение 267 лет, система оказалась поразительно эффективной, она обеспечила долгий период процветания страны, условия для художественных свершений и архитектурного великолепия. Как заметил историк Ибн Хальдун (XV):
Египет, конечно, смог извлечь немалую прибыль из правления мамлюков. Контролируя Египет и Сирию, мамлюки занимали ключевое место в торговле между Европой и Индией, получали значительные доходы, которые вкладывали — что подтверждало их статус поборников ислама — в строительство мечетей, медресе и других религиозных и благотворительных зданий в Каире (а также в Дамаске и Алеппо). В то же время в Египет хлынул поток художников и ученых мужей, спасавшихся от монголов, что превратило Египет в центр исламской культуры.
Мамлюки были беспощадными воинами, но увлекались искусством и архитектурой не меньше, чем интригами, жестокими пытками и казнями, непрестанно сопровождавшими их правление. Как отмечал викторианский историк Стенли Лэйн-Пул:
