— И понесло меня в феврале в эту грёбаную «братскую республику»… мог бы сейчас с камрадами ехать — наших половина еще в июне снялись.
— Так и поезжай — ответил Геннадий. Он, конечно, знал, что Дрону заказан путь в охваченный гражданской войной регион — имена участников февральского мятежа давно засвечены в сети. И теперь, если он попадётся повстанцам — его ждут неприятности. Хоть Дрон и успел вовремя сделать «побратимам» ручкой, — контрразведки повстанцев не дремлет. А там, по слухам, сидят серьезные с имперским прошлым.
— Ну, мля, спасибо, друг! Ты чё, хочешь, чтобы меня там прикопали? Да они в момент просчитают, где я весной был. Отведут в подвал — и все, суши весла…
— Конспигация, конспигация и еще раз конспигация! — шутовски ломая голос под вождя мирового пролетариата, произнес Геннадий. — Раньше надо было думать. Вот ты меня спросил, когда приключений решил поискать? Опыта он, понимаешь, набирался…
Геннадий зло сплюнул под ноги, но неожиданно смягчился:
— Ну да ладно, забудь. У нас и без того забот хватает. Что там у тебя со схемами тоннелей? Достал?
Дрон помотал головой.
— Не, только кроки, от руки. Метровские схемы служебных галерей держат за семью замками; стоит поинтересоваться — спалишься в момент. Так что, придется лезть на ощупь.
— Ну, нет — так нет. — неожиданно легко согласился Геннадий. — Я особо и не рассчитывал. Главное — к порталу всегда сможем отступить, а там ищи нас свищи. Лаз, правда, засветим…
— Да, не хотелось бы, — кивнул Дрон. — Тогда, считай, проход накрылся, придется через улицу ходить, под носом у этих…
Дрон только раз успел побывать в прошлом. Это было дело — не стайкбол, не революционные игры соседей, не пляски либеральной оппозиции…
Они неспешно шли по площади, мимо навесов, где девчонки и парни в футболках с лозунгами какой-то партии собирали пожертвования. Геннадий молчал, косясь на бурление политической жизни.
— Кстати, а ведь нам все это, пожалуй, на руку…
— Чем это? — не понял Дрон. Он порой не поспевал за прихотливыми зигзагами мысли предводителя.
— А ты прикинь. — Гена картинно щелкнул пальцами. Была у него такая привычка — подсмотрел этот жест у героя одного сериала, и с тех пор никак не мог избавиться. — Все эти интербригады, добровольцы — те, кто рвется на войнушку. Ты, вроде, говорил, что среди них полно страйкбольщиков, реконструкторов, даже ролевики есть?
— Ну да, — подтвердил собеседник. — Полно. У них там главный — тоже такой… а что?
— А то, дорогой Дрон, — насмешливо ответил вождь, — что, когда эти мальчики в камуфляже вернутся домой, — те, кому повезет — что они будут делать здесь? Доучиваться пойдут? Или снова по лесам с пластиковыми мечами бегать станут? Нет, брат… им теперь другие игры нужны…
— Ну да, — не стал спорить Дрон, хотя его и задел пренебрежительный тон собеседника. — Меня недавно на пострелушки вытащили — так не поверишь, день отыграл, а потом только пил. Не вставляет! А ведь мы, считай, фигнёй занимались — шины, биты, камни, коктейли Молотова. А сейчас там воюют всерьез.
— Вот и я о чем, Дрончик. Детям захочется продолжения приключений. Для кого-то, может, и найдется новая война — но не для всех же? А мы им предложим Самое Большое Приключение в их жизни!
— Не понял, — удивился Дрон. — Ты что, собрался этих парней в прошлое тащить? Да мы же и сами только-только…
— Не сразу, друг мой, не сразу, — покачал головой Геннадий. — Всему свое время. Пока создадим базу, а там посмотрим. Они же там, в девятнадцатом веке все идеалисты — что студенты с бомбами, что жандармы. Помнишь нашего лейтенанта?
Дрон хмыкнул. Он помнил.
— Вот видишь! А мы — вот этих подкинем! Да, понимаю, умеют они не так уж и много — но чему нас учила партия? Главное — мотивация и готовность перейти черту. В том мире, — мотнул он головой куда-то вбок, — эту черту никто еще и не переходил. У них даже царя называют Миротворцем! А эти ребята давно перешагнули — да далеко зашли, что предки их нескоро догонят. Осознал теперь?
— А то! — Дрону явно нравилась такая перспектива. — Они там всех на британский флаг… Только отбирать надо. Сейчас полно повернутых на всякой лабудени вроде офицерства, белой гвардии, поручиков там со штабс-капитанами… нам оно надо?
— Не надо. — согласился Гена. — Ох уж эти золотые погоны, хруст французской булки — Он поддал ногой подвернувшуюся банку от кока-колы; жестянка, дребезжа, откатилась по тротуару. Толстая тетка в пропотевшем сарафане неодобрительно покосилась на Гену — тот ответил виноватой улыбкой.
— Вот ты, Дрончик, и займешься отбором. А пока — вернемся к нашим баранам. С кем пойдешь в подземелье, продумал? Лезть придется из девятнадцатого века, там спокойнее. И да, вот еще что — тут Ольга просила для этого, еврейчика, Яши, подобрать кое-какую мелочевку… — Геннадий сунул Дрону бумажку и несколько купюр. — Ничего серьёзного — фотик, камера, то-се… Закупишь?
— Да не вопрос, — кивнул Дрон, изучая список. — Так… микрокамера… диктофоны… Он что, слежку затеял?
