Не надо быть ученым, чтобы понять: река, на которой стоит город, мелеет и выдыхается. Берега ее, будто мерзкой коростой, окаймлены полосой высохшего речного ила, в котором полного сгнивших деревяшек, водорослей, дохлой рыбы и всего прочего, что оставила отступившая вода. Люди, испокон веку добывавшие у реки пропитание, наоборот, пододвигались к воде, возводя мостки, у которых теснились бесчисленное лодчонки, и стояли рощи шестов с рыболовными сетями…
Грязь здесь царила неимоверная — прибрежная полоса грунта источала болотные миазмы, да и обитатели города вносили в общий аромат массу колоритных ноток. Так что, мы предпочли поверить энциклопедии насчет лихорадки — и приняли меры, обратившись к нашей аптечке.
До моря от Басры не близко — но именно морской торговле город обязан своим процветанием. Снизу, по реке поднимаются морские суда из Индии или Европы; так что к состоянию реки, а значит, и всей торговли, которой живет город, местные власти относятся особо трепетно.
А река и правда мелела — причем, пугающими темпами, и особенно здесь, в устье. Даже плоскодонные речные корыта чувствовали себя здесь неуютно — что уж говорить о морских пароходах! Турецкие власти думали-думали — и пригласили для дноуглубительных работ крупную немецкую компанию. Она со своим делом справилась отлично — немцы, все же, — да только климата это изменить не могло. Река продолжала мелеть, и пришлось задуматься о том, чтобы продублировать эту важнейшую транспортную артерию железной дорогой. Снова обратились они к немцам — уже два года компания «Крафтмейстер и сыновья» ведет здесь изыскательские и проектные работы на предмет строительства железной дороги между Басрой и Багдадом. За полгода до нашего появления в этих краях, немцы возвели в паре верст от порта ряды унылых пакгаузов, обнеся их прочным забором. Своего рода бастион цивилизации посреди моря арабов — на улице города можно было встретить и немецкого машиниста в спецовке и инженера в сюртуке и с тросточкой. За оградой попыхивали паром локомобили, громоздились штабеля шпал и строительного леса — в общем, цивилизация…
Неподалеку от этого «технопарка» немцы возвели свой квартал где и обитали строители — кое-кто даже с семьями. Имелось там и нечто вроде гостиницы — туда-то мы с отцом и отправились. За месяц скитаний по Ближнему Востоку нам настолько надоели все эти абы, фески, смуглые, немытые рожи и гортанная речь, что мы готовы были на все, лишь бы оказаться в окружении нормальных европейцев.
При гостинице была и пивная, а как же! В конце концов, здесь обитали немцы, а значит, без пива и сосисок никак невозможно. Сосиски, правда, оказались не свиными — нельзя пренебрегать местными обычаями, да и свинины, ближе чем в Италии, сыскать мудрено. Нет, не подумайте только, что отец решил меня споить — пивная оказалась единственным европейским заведением на полтысячи миль, а местные чайханы успели нам уже осточертеть.
И о гостинице и о пивной, да и о самом «немецком квартале» мы узнали от Курта Вентцеля, немецкого инженера, с которым познакомились на пароходе, по пути из Багдада. Вентцель уже много лет работал на Ближнем Востоке — а здесь занимался тяжелой техникой — паровыми экскаваторами, тракторами локомобилями Русский этот уроженец Восточной Пруссии[46] знал отлично, так что сошлись мы с ним очень быстро. Узнав о назревающих в Басре беспорядках, герр Вентцель немедленно предложил нам перебраться в самое безопасное место в городе — на «немецкую» строительную базу.
Что за беспорядки? Сейчас расскажу. Дело в том, что Басра считается у мусульман, если не священным городом, вроде Мекки или Иерусалима, но все же — важным духовным центром ислама. Арабы уже много лет делят ее с новыми хозяевами этих земель, турками — так что беспорядки случаются здесь с дивной регулярностью. Нас угораздило явиться в город как раз в такой «интересный момент» — древняя Бассора наполнилась «вогабитами» — явившимися из пустыни, мрачными, фанатичными бедуинами, в очередной раз решившими свести счет с турецкими завоевателями — а заодно со всеми, кто посмел исказить нечистыми бида[47] истинный ислам.
Басра встретила нас неласково. Город был охвачен беспорядками — и грозили они вот— вот перерасти в мятеж. Бедуины-вогабиты в развивающихся плащах «аба», кучками собирались на площадях и рынках, бродили по городу, пугая местных жителей пронзительными взглядами: в их глазах горожанам мерещилось пламя, пожирающее их дома Мне сразу вспомнилась «Дюна» — вот так, наверное, встречали фрименов в городах Арракиса, и с таким же неистовым презрением смотрели они на изнеженных избытком воды и комфорта горожан.
С турецкими солдатами вогабиты не задирались — пока. Но краснофесочники заметно нервничали — патрули ходили по улицам с примкнутыми штыками, а офицеры же и вовсе перестали появляться в городе иначе как верхом. Полицейские, вооруженные длинными палками, сделались тихими и незаметными, а перед вогабитами чуть ли не заискивали.
