— Я нашла ваш бумажник, — поспешила ответить, пока этот сухарь не бросил трубку, в динамике — шуршание, наверное, проверяет наличие обозначенной мной находки по своим карманам.
— Буду вам очень признателен, если подниметесь на двенадцатый этаж, — его голос немного смягчился.
— Хорошо, — согласилась я, и динамик щёлкнул, разрешая мне продолжить путь.
И только в лифте я догадалась посмотреть, кому же принадлежат найденные мной документы. Ковалевский Михаил Николаевич. Тот самый сосед, которого я когда-то отговорила садиться пьяным за руль.
Едва двери лифта разъехались в стороны, и я ступила на двенадцатый этаж, дверь в одну из квартир отворилась, и на пороге я увидела полуобнаженного парня, прикрытого лишь полотенцем, обвязанным вокруг бёдер. Узнала его сразу, даже несмотря на то, что ни одного признака алкогольного запоя, искажавшего его внешность тогда, три года назад, сейчас не было. Высокий, его рост я разглядела ещё в первую нашу встречу, широкоплечий и подтянутый, с прорисовывающимися кубиками пресса и развитыми мышцами груди и рук, он был похож на профессионального спортсмена. Не то, чтобы я была знакома хоть одним из них и видела их спортивные тела вблизи, но на ум пришло именно это сравнение. Внимательный, изучающий взгляд застыл на моем лице, небрежная щетина за эти годы превратилась в аккуратную ухоженную бороду, которая отлично гармонировала с чертами его лица и модной стрижкой. На вид ему не больше тридцати, а тогда он мне казался старше.
— Бумажник, — протянула руку, но он сделал шаг назад, открывая дверь шире.
— Проходи, — отступил в сторону, чтобы я могла пройти мимо него в квартиру.
Сомневалась всего пару секунд, опустив руку с бумужником вниз, и все это время сосед, прищурившись, наблюдал за мной. Интересно, узнал ли он меня?
— Иди пока на кухню, я надену что-нибудь поприличнее, — указал мне рукой направление, захлопнув дверь, взял из моих рук свой бумажник и скрылся в глубине квартиры.
На кухне сразу направилась в сторону окна и, опираясь ладонями о подоконник, уставилась на лесопарк, раскинувшийся за нашим домом. Все-таки, с третьим этажом мы с Лешей прогадали, нужно было покупать квартиру выше. С двенадцатого этажа открывался шикарный вид на город, и, если приглядеться, в ясную погоду можно, наверное, увидеть противоположную его окраину. Дождь продолжал поливать улицы, но с такой высоты почти не было видно залитых водой дорожек и тротуаров, зато было интересно наблюдать за колышащимися от ветра макушками деревьев.
— Спасибо за бумажник, — вздрогнула от неожиданности и повернулась. Сосед стоял, облокотившись о косяк, одетый в спортивные черные шорты и такого же цвета футболку. На лице — непроницаемая маска, непонятно, о чем он думает, так пристально меня разглядывая. — Давай, хоть чаем угощу, в знак благодарности? — я кивнула, и он, покачивая бёдрами и приковывая к себе моё внимание, зашёл на кухню.
Нужно отвернуться, думала про себя, но взгляд, словно приклеенный, следил за каждым его движением. И он, будто чувствуя это, периодически оборачивался и ловил меня за подглядыванием, и даже в такие моменты я продолжала на него пялиться. Только его самоуверенная ухмылка немного привела меня в чувства и заставила отвести глаза.
— Как тебя зовут? — его низкий голос прозвучал очень близко, заставив моё тело напрячься.
— Оля, — ответила, не оборачиваясь и продолжая чувствовать его присутствие позади себя.
— Оля, — произнёс моё имя приятным барритоном. — Красивый вид, правда?
— Да, мне нравится, — на одном дыхании выпалила, когда он подошёл ближе и упёрся руками в подоконник, заключив меня в плен.
— Скажи, Оля, зачем ты здесь? — полушепотом, щекоча дыханием ухо, спросил.
— Бумажник… твой.. — сбиваясь, пробормотала, не понимая, чего он хочет.
— Только из-за него? — повёл носом по затылку, сделав глубокий вдох. — Промокла? Хочешь, я сниму с тебя мокрую одежду?
Я задрожала, когда он прижался ко мне сзади, оставляя руки расставленными по сторонам.
— Что ты делаешь? — нашла в себе силы спросить, но оттолкнуть и освободиться из его своеобразных объятий не было желания.
— А ты как думаешь? — потерся об меня сзади, и я стала задыхаться от нахлынувших эмоций и ощущения горячего возбужденного мужского тела рядом.
Разум кричал: "Беги", а тело млело от прикосновений чужого мужчины. Он, склонившись, зарылся лицом в мои волосы, опаляя кожу горячим дыханием, от чего я перестала соображать что-либо вообще. По спине побежали мурашки от ощущения его горячего тела сквозь влажную ткань моего платья. Пальцами провел по голой коже рук, от плеча до пальцев, переплётая их со своими. У меня перехватило дыхание, и мне уже было плевать на то, что это неправильно, что я сейчас должна быть дома, что рядом со мной совершенно незнакомый мне человек, именно в этот момент мне было жизненно необходимо его присутствие рядом, его уверенные ласки, мне было нужно чувствовать себя желанной. И я готова была на все, только бы он продолжал так меня касаться.
