— Лёша, может, вам деток пора? Олечка ведь не молодеет, а с возрастом сложнее забеременеть, — я проходила мимо беседки, когда случайно услышала их разговор, притаилась за углом в тени раскинувшей пушистые ветки яблони, подслушивая.
— Мам, какие дети? Оля сама ещё, как ребёнок. Ей двадцать четыре всего, успеем, — отмахнулся Лёша, продолжая сосредоточенно работать кисточкой, размазывая краску по бревенчатой стене беседки.
— Ну, как же? Вы сколько лет женаты?
— А это-то тут причём?
— Как причём? Зачем же тогда женился, если детей не хочешь? — продолжала причитать свекровь.
— Зачем? Чтобы моей была. Где бы я ещё такую нашёл?
— Какую? — не поняла Маргарита Степановна.
— Невинную, мам, — дослушивать не стала, тихонечко прокралась мимо и поспешила на кухню.
Как же изменится его мнение, если он узнает кое-что обо мне. То, что он сказал сейчас своей маме, не стало для меня открытием. Он часто делился этим со мной, ему было важно жениться на, как он говорил, неиспорченной девушке. Я ей и была когда-то, только его и вся для него, но этого правила, похоже, придерживалась только я. До недавних пор.
После ужина мы с Лешей устроились на террасе, на нашем любимом месте, чтобы по сложившейся традиции понаблюдать за тем, как садится солнце. Именно это место мы облюбовали когда-то, потому что отсюда открывается потрясающе живописный вид на речку.
— Хочешь чаю? — Лёша поймал мою руку и поцеловал ладошку.
— Нет, спасибо, — мило улыбнулась и аккуратно вытащила свою руку.
— Может, вина? Я знаю, где у мамы припрятана бутылочка, м? — обнял меня за плечи, притягивая к себе.
— Я, наверное, спать пойду, устала, — хотела встать, но Лёша обнял меня крепче, переместив руки на мою талию.
— Так рано же ещё, кис, — чувствую, как его пальцы поглаживают кожу под футболкой, и, будто случайно, отодвигаюсь и прикрываю оголившуюся поясницу.
— Голова приболела, — ляпнула популярную отмазку, но Лёша, похоже, не поверил.
— Голова? — прищурился, внимательно изучая моё лицо.
— Голова, Лёш, — подтвердила и прикрыла глаза.
— Я знаю проверенное средство, чтобы избавить тебя от головной боли, — улыбнулся хищно и потянул край моей футболки вверх.
— Лёша, тут же мама твоя… — нервно оглянулась на дверь, скидывая с себя его руки и возвращая футболку на место.
— Она спит, — и снова его руки на мне, мой взгляд начинает метаться по сторонам в поисках отговорки, и я не знаю, что предпринять, чтобы остановить Лёшу. Не хочу его, не могу с ним после… Прикрываю глаза, и снова он… другой… Когда это закончится?
— Лёша, не надо, — получилось пискляво, но муж услышал.
— Да что с тобой? — психанул и вскочил на ноги, сделал несколько шагов в сторону лестницы, резко развернулся и вернулся обратно. — Что происходит, Оля? Ты сама не своя, дёргаешься, отталкиваешь меня постоянно. Что не так?
— Ничего не случилось. Лёш, я, правда, устала. Я пойду, — встала на ноги и успела сделать пару шагов, как почувствовала, что меня схватили за руку и потянули назад.
— Киса, — выдохнул он, обхватив моё лицо руками. — Может, расскажешь? — ласково, словно разговаривает с маленьким ребёнком, прошептал в приоткрытый рот.
— Всё хорошо, — выдавила из себя неправду, старательно изображая улыбку.
— Ты уверена?
— Уверена, — кивнула, чтобы увернуться от его поглаживания большими пальцами моих губ.
— Ладно, иди спать, — он отпустил меня и вернулся на диванчик, а я постояла пару минут, глядя на профиль мужа и чувствуя себя виноватой перед ним. Ещё пару дней назад я обняла бы его за шею и извинилась за свое необъяснимое поведение, а сегодня не хочу к нему приближаться, не хочу, чтобы он касался меня, и от этого на душе было паршиво и безумно тоскливо.
Глава 5
— Киса, подержи сумку, — Лёша даёт мне сумку в руки, а сам продолжает копаться в багажнике.
Жду его, от нетерпения постукивая ногой, обутой в босоножку, по гладкой асфальтированной поверхности парковки и кошусь на окна нашей квартиры, мечтая уже поскорее оказаться в ней и уютно устроиться в кресле с книжкой или просто улечься в свою постель.
Моё внимание привлекает громкий звук захлопнувшейся дверцы машины, и сердце тут же пускается вскачь. Предчувствую, кого обнаружу, обернувшись назад, поэтому какое-то время стою, не двигаясь. Или, может, я надумываю себе, выдавая желаемое за действительное? Медленно, давая шанс мужчине, не покидающему мои мысли, исчезнуть с парковки незамеченным мной, поворачиваюсь в сторону хлопнувшей двери. В последний момент делаю резкое движение, чтобы, все-таки, успеть, потому что очень хочу снова его увидеть. Но сосед и не собирается покидать парковку, стоит в двадцати метрах от нас, прислонившись плечом к своей машине, и сверлит меня неморгающим взглядом.
Ладони моментально потеют, а по позвоночнику пробегает озноб. Поворачиваю голову, чтобы удостовериться, что муж не видит всего этого безобразия. Кажется, стоит ему поднять голову, и он обо всем догадается.
