— Тебе что надо-то? — демонстративно смотрю на часы, намекая, что его трёп меня утомил.
— Оставь её в покое, — похоже, своим недоверием я заставил его нервничать.
Смотрю, как вздуваются его ноздри, и мне становится смешно от его жалкой попытки избавиться от соперника. Не тот способ он выбрал, чтобы вернуть свою жену.
— А если нет, то что?
— Если ты не веришь мне, то спроси Олю, где и с кем она провела вчерашний вечер, — лыбится этот клоун, и, судя по его довольной и честной роже, на этот раз он говорит именно то, что может оказаться правдой.
Не успеваю никак отреагировать на его провокацию, как парень, нахмурившись, поднимается и быстро перемещается к своему столику.
— Что он тебе сказал? — обеспокоенно спрашивает Оля, присаживаясь и кидая мимолетные взгляды через плечо.
— Да, так, ничего такого, на чем следовало бы заострять внимание, — отвечаю, внимательно следя за её реакцией.
Почему-то намёки её мужа задели за живое.
— Да? — сомневается девушка.
А я пытаюсь решить для себя, стоит ли спрашивать её о том, где она провела вчерашний вечер, выставив себя при этом ревнивым идиотом, или забить на слова её мужа, закрыв глаза на предполагаемый обман с её стороны.
— Чем вчера занималась? — пытаюсь говорить спокойно и выглядеть при этом безучастно, но тут же начинаю закипать, стоит увидеть её неоднозначную реакцию на такой простой, казалось бы, вопрос.
— А? — переспрашивает Оля, хотя я более, чем уверен, что она прекрасно слышала меня.
Она смотрит куда-то левее моего плеча, а на её лице отпечатывается испуг.
Неужели её муж не врал?
— Что Лёша тебе наговорил? — спросила настойчивее, меняя тему, справедливо осознав, что мой вопрос был вызван не праздным любопытством.
— Я уже сказал, что ничего особенного, — пожимаю плечами и равнодушно отворачиваюсь от неё. — Закажем десерт?
— Что? — теряется девушка, — Я не хочу десерт.
Тихо злюсь на неё, потому что на простой вопрос не может ответить однозначно, потому что она все ещё замужем, и их с мужем что-то связывало или связывает до сих пор. Злюсь на себя, потому что реагирую так остро на всё, что с ней связано.
— Отлично. Сейчас попрошу счёт и отвезу тебя домой, — вырывается у меня слишком резко, и я вижу, как в удивлении приоткрывается её дерзкий сладкий ротик.
— Эмм… Ну, ладно, — отвечает неуверенно, а я злюсь ещё больше, потому что не пытается возразить и выяснить причину моего настроения.
А может, догадывается, в чём дело, и не решается опровергнуть или объясниться.
Останавливаю машину у её подъезда и чего-то жду от неё. Она молчит. Молчит всю дорогу, нервно теребит цепочку своей сумки и кусает пухлые губы.
— Миш, ты можешь объяснить мне, что случилось? — говорит несмело, повернувшись ко мне вполоборота. Нервничает, жуёт нижнюю губу изнутри и ждёт ответ.
Я к этому моменту уже спокоен. Пока ехали, я думал над нашими отношениями и понял, что она нужна мне целиком и полностью. Не хочу её больше делить ни с кем. Либо вся моя, либо никак.
— Я хочу, чтобы ты развелась, — ставлю ей условие.
Оля смотрит внимательно, пытается прочитать что-то в моих глазах, а потом выдыхает, успокаиваясь.
— Ты же знаешь, что с мужем я давно не живу, нас связывает только штамп в паспорте. Но это временно, я займусь разводом на днях.
— Отлично. Если понадобится помощь в этом вопросе, можешь смело обращаться, — привлекаю её к себе для поцелуя, короткого, но от этого не менее страстного.
И, пока могу себя контролировать, отпускаю её и отворачиваюсь. Оля дышит часто, суетливо поправляя платье, и, не говоря больше ни слова, выходит из машины.
Надеюсь, мы поняли друг друга правильно.
Глава 28
Воскресенье проходит в относительно спокойной домашней обстановке. Звонила мама, звала меня на обед, но я отказался, даже несмотря на то, что она пообещала мне оставить свои попытки свести меня с Сашей.
Поинтересовалась между делом, как у нас дела с Олей, и, не получив от меня развёрнутый ответ, принялась учить уму-разуму, пришлось тактично свернуть разговор.
Не хочу, чтобы вмешивались в наши отношения, пусть даже из благих намерений. Я решил уже для себя всё, и вряд ли кто-либо сможет меня переубедить.
А в понедельник под предлогом обсуждения условий нового договора я поехал к Гришину.
Я не собирался ждать месяц вдали, пока Оля станет официально свободной. Главное, что она начнёт этот процесс, потому что длится он, насколько я знаю, не один день.
С Львом Гришиным я познакомился, когда устроился в его фирму незадолго до того, как открыть свою. А когда мне понадобились услуги транспортной компании, мы возобновили наши рабочие отношения, но уже в другом формате.
Льва на месте не было, как и Оли, впрочем, тоже. И я, рассматривая теперь пустое рабочее место секретаря генерального директора, пожалел, что не позвонил ей заранее, чтобы назначить встречу с её руководителем и пригласить её на обед после этой самой встречи.
Ее стол сиял чистотой, ничего лишнего, все предметы аккуратно сложены и расставлены по своим местам. Я уже собирался позвонить ей, как позади меня открылась дверь.
— О, Миша, привет, — я обернулся на голос.
