— Подожди меня на кухне, я сейчас, — оглядев меня стеклянным взглядом, бросил пренебрежительно.
Его тон мне не понравился сразу, но я сделала так, как он сказал. Вышла, тихонько прикрыв за собой дверь.
Ждать пришлось недолго, Миша появился минут через пять, уже одетый в футболку.
Я зависла на несколько минут, рассматривая его.
— Развелась?
Я подняла взгляд и опешила, увидев презрение в его глазах.
— Что?
— Развелась, говорю? — не скрывая раздражения, спросил он.
— Ещё нет, — смотрела на него и не узнавала того, с кем целовалась в машине пару дней назад.
— Зачем пришла?
— Миш, я не понимаю…
— А тебе и не нужно ничего понимать, — выплюнул зло и прошёл к холодильнику, достал оттуда бутылку воды и сделал пару глотков.
— Миш, нам надо поговорить, — я уже сомневалась в своём намерении сообщить ему новость о своей беременности, но сделала неуверенную попытку привлечь его внимание.
— Ну, так, говори, — не глядя на меня, он подошёл к окну и, приоткрыв его, повернулся ко мне. Прислонился к подоконнику, сложив руки на груди, и выжидающе уставился на меня.
— Миш, я… — в горле пересохло, и я, нервничая под его взглядом, прочистила горло. — Я беременна, — прохрипела и замолчала, глядя на то, как эмоции на его лице сменяют друг друга каждую секунду.
Изумление, радость, настороженность, разочарование, досада, злость, и на все это уходит секунд пять, после чего он приходит в себя и равнодушно спрашивает:
— При чем тут я?
— Ну, как… Ты скоро станешь папой, — мой голос звучит неуверенно и очень тихо, но Миша меня прекрасно слышит.
— А ты уверенна, что отцом буду я? А не твой муж, или Лёва? Или этот, как его? — он потирает подбородок, глядя в потолок, а я чувствую, как на глаза наворачиваются слезы, — Петухов!
Сглатываю, чтобы хоть как-то отсрочить истерику, но это мало помогает. Глаза начинает щипать, и я быстро моргаю, смахивая соленую влагу.
— Ты… — открываю рот, но сказать больше ничего не получается.
— Что я? — насмешливо переспрашивает.
Я больше не смотрю на него, не могу, потому что мешают слезы и потому что больно.
Доказывать ему ничего не собираюсь, поэтому резко поднимаюсь из-за стола, на мгновение потеряв равновесие, и молча иду к выходу. Краем глаза замечаю движение у окна, но он не идёт за мной. Он всё решил ещё до того, как я пришла.
В попытке сбежать оказываюсь далеко от его дома, ноги сами ведут меня в неизвестном направлении.
Вечера уже становятся значительно прохладнее, но я не чувствую холода и совсем не тороплюсь домой.
Пытаюсь унять ноющую боль в сердце, уговаривая себя, что ничего страшного не произошло. Что я должна была предугадать такой поворот событий. Но это мало помогает.
Я была совсем не готова к тому, что Миша останется ко мне равнодушен. На какое-то время мне стало казаться, что у нас может получиться нечто большее, нежели просто секс. Увы…
И только мысль о ребенке от любимого человека придавала мне сил.
И пусть он будет расти без папы, зато у него есть любящая мама, готовая ради него на всё.
Прикладываю ладонь к плоскому животу и поглаживаю пальчиками. Ну, как тут можно плакать? Улыбка пробивается сквозь слезы, и обида на Мишу отходит на задний план.
Мы ведь справимся с тобой, малыш?
Я могла бы сказать, что в этот момент чувствую себя абсолютно счастливой, но это будет неправдой.
Успокоившись и осмотревшись по сторонам, понимаю, что пора сворачивать внеплановую прогулку по незнакомому району, к тому же, начинает смеркаться, а прохожих становится всё меньше.
Домой решаю не ехать, в такую минуту совсем не хочется быть одной.
И я, недолго думая, ловлю такси и называю адрес папы. Надеюсь, Карина дома.
— Олечка, проходи, — на пороге дома меня встречает Мила.
— Здравствуйте, простите, что без приглашения, — смущённо говорю, входя в дом.
— Ну, что ты? Мы тебе всегда рады, только ты к нам редко заезжаешь, — искренне возмущается мачеха, вгоняя меня в краску.
— Карина дома?
— Её ещё нет, но ты проходи. Мы с твоим папой чай собирались попить, присоединишься?
— Да, наверное, — неопределённо веду плечом и иду следом за Милой на кухню, где во главе стола сидит мой отец.
— Привет, пап, — здороваюсь я, а он внимательно меня рассматривает пару минут, хмурясь, и только потом отвечает:
— Привет. Что случилось?
— Ничего, — вру, отворачиваясь от него.
— Пойду, позвоню Карине, — озвучивает Мила вымышленную причину, чтобы тактично оставить нас с папой наедине.
— Оль, присядь, — папа отодвигает стул рядом с собой для меня, а у меня нет сил на споры, поэтому я делаю так, как он просит.
Он немного поворачивает мой стул так, чтобы мы сидели напротив, и заглядывает в мои глаза.
— Оль, ты можешь мне доверять, — говорит мягко, — Да, я знаю, что не заслуживаю этого, но я очень хочу стать тебе отцом.
— Почему тогда… — договорить у меня не получается, резко накатившие слезы душат, сдавливая горло.
