Волнистые локоны цвета спелой пшеницы рассыпались по подушкам и прикрывали своим водопадом её лицо, что было словно вылеплено искусным скульптором, а небесно-голубой шёлк простыней оттенял её молочно-бледную кожу, что будто светилась изнутри первыми лучами солнца. Всё это великолепие окутывало какой-то магией и волшебством. Клаус прикрыл глаза от такого прекрасного очарования и искушения обладать ею. Давно он не испытывал таких сметённых чувств и сожалений к самому себе. Этой ночью он не мог понять, что двигало им, но мог, определённо, ощущать себя полным идиотом. Отказаться от такой «голубки» — это первое, что пришло ему в голову, когда он заметил её в баре. У него, как обычно, были только лишь низменные желания, и ничего более. Ничего более, пока она не очнулась в номере его гостиницы, и, когда он сообщил ей, что её бойфренд сделал выбор не в её пользу и что теперь ей придётся отрабатывать, она будто оголодавшая набросилась на него, чего он совсем не ожидал. Жаждущие губы дарили ему наслаждение, которое он не получал ещё ни от одной женщины. Руки её были так нежны, что, казалось, эти ласки проникали под каждую клеточку его кожи пропащей души. Не знал бы, что она вампир и девушка бывшего «друга», то подумал бы, что она ведьма, что пожелала его поработить или уничтожить. И БИНГО! Ирония судьбы. Его словно переклинило. Он задал самый идиотский вопрос, который мог бы задать в такой момент какой-то прыщавый и неуверенный в себе слюнтяй или подросток, которому из жалости в первый раз дали на выпускном в отместку своему бойфренду. Эти сравнения не просто так приходили ему в голову. Вечные «рассказы» дочери на каникулах дали о себе знать. И затем её слёзы по бледным щекам и невнятный шёпот пробудили в нём новое желание. Желание выслушать. Ему казалось всё это полным бредом, но руки сами потянулись к ней, и он отнёс её на кровать, в которой мог бы заниматься с ней любовью неделями без продыху. Клаус снял с неё остатки разорванной одежды, укутал в простынь нагое и такое соблазнительное тело, а затем уложил поудобней в своих объятиях и остаток ночи слушал о её нелёгкой жизни, что приключилась с ней, когда её обратили в вампира. И что самое странное и интересное, он проникался к ней пониманием и жгучим желанием повернуть время вспять и изменить все прошлые события, только чтобы она была счастлива. Дурак! Он никогда никого не сможет сделать счастливым. От него исходят лишь страдания и разрушения. Даже собственная дочь старается держаться от него подальше из-за чрезмерной опеки. Но Клаус по-другому не мог с ней. Хоуп была всем для него и потерять её он не мог себе позволить. Его кошмары, где дочь умирает разными способами, сводили его с ума уже на протяжении года.
— Ты Ник из бара? — Продолжая сидеть в кресле напротив кровати, Клаус открыл глаза. Она сидела, прикрываясь простынёй, ничуть не смущаясь его. — Странно, что я помню вчерашнюю ночь обрывками. — Она нахмурилась, пытаясь вспомнить больше, но это, конечно, было бесполезно. Клаус внушением убрал то, что ей не следовало знать. — Такое чувство я испытывала после внушения Деймона, знаешь ли, некое послевкусие, когда придурок управляет тобой, словно куклой.
— Ты слишком много вчера выпила, голубка, — натянуто улыбнулся Клаус. В этот момент он особенно ненавидел себя. И сейчас попадись ему этот Деймон, то он не задумываясь вырвал тому сердце. Возникал второй вопрос: зачем тогда она приехала, чтобы спасти? — Кто такой Деймон? — как бы между прочим спросил Клаус с напускным скучающим видом.
— Брат моего «бывшего» парня, которому и нужна была кровь Клауса, — недовольно ответила Кэролайн. — Надеюсь, твой человек успел вовремя.
— Пока ты спала, я ответил за тебя по телефону твоему «бывшему» парню, — сообщил Клаус. — Он просил тебе передать, что с его братом всё в порядке. И пожелал тебе удачи.
Кэролайн встала и, обмотавшись простыней, направилась в ванную, прихватив с собой дорожную сумку по пути. Когда она вышла из ванной, то была уже полностью одета. Он приготовился к её вопросам, ответы на которые сам не знал, но следующие её слова загнали его в тупик:
— Не думай, что эта ночь что-то значит для меня. То, что мы переспали с тобой, был мой отчаянный порыв из-за Стефана. — Она подошла к кровати и села, наблюдая за его реакцией, но Клаус продолжал молчать, не в силах вымолвить и слова. Казалось, что она ударила его в самое сердце. Он даже не ожидал от себя такой реакции. — Хотя, знаешь, я бы, наверно, поступила точно так же, как Стефан, если бы передо мной стоял выбор. — Он уже хотел ей во всём признаться и отпустить в её проклятый Мистик Фоллз, но очередное обвинение в его адрес остановило его: — Твой Клаус просто урод. Надеюсь, он не рассчитывает на то, что я стану с ним спать в обмен на его «драгоценную кровь». — Клаус нашёл в себе силы покачать головой. — Что тогда ему нужно от меня, Ник?
