– И с каждым разом проблемы глобальней, – договорила Наташка, трансформируя свою ухмылку в жуткую гримасу.
– И что на этот раз я сделала?
Но ответить мне женщина не успела.
В номер широким размашистым шагом влетел седовласый мужчина в годах. В презентабельном костюмчике с иголочки и с бешеным взглядом. Пролетел через коридор и, влетев в гостиную, остановился у Наташки за спиной с вопросом:
– Где она? Где эта воровка?! – грозный рык, пробирающий до костей. И тяжелый, гневный взгляд, устремленный на меня.
Я дышать перестала. К месту приросла, смотря абсолютно тупым взглядом на этого явно “дорогого” гостя и пытаясь понять, что он сейчас сказал?
Воровка?
Кого он назвал воровкой?
– Что происходит? – прохрипела я, до боли пальцами сжимая пластиковую бутылку с моющим средством.
– Это ты! – ткнул мужчина пальцем в мою сторону. – Ты их украла, мерзавка!
– Я? Украла?! Я ничего не крала! О чем вы вообще говорите?!
– Не прикидывайся невинной овцой.
– Но я правда не понимаю!
– Ты воровка, и ты за это ответишь! – ткнул пальцем в мою сторону мужик.
– Давайте не будем так голословны, – примирительно подняла руки Наталья.
Вроде заступилась, но при этом я четко поняла: нет у меня защитника в этой ситуации. Она, скорее, будет в рядах первых, кто решит меня потопить.
Жуткое чувство несправедливости и безысходности!
Сердце зачастило. Мне стало тяжело дышать. Кровь в висках чечетку отбивала, и нервы танцевали канкан. Взгляд мужика становился все чернее и чернее. Заставляя пятиться назад. Такой может и ударить. Такой может все! Лицо исказила ярость, а глаза налились злобой. Смотрел он на меня, как на зарвавшуюся муху, севшую на его дорогущий пиджак от Армани. Муху, которую одним молниеносным движением своей ручищи этот “господин” способен прихлопнуть.
– Я ничего не понимаю! – воскликнула я.
– Сегодня у господина Робинсона пропали дорогие золотые запонки, Анфиса, – сказала ледяным тоном Наталья. – Подарок его горячо любимой жены. И он этим фактом… весьма огорчен.
– А я-то тут при чем…?
– Номер сто пятнадцать. Ты его сегодня убирала?
– Й...я.
– Я оставил их на столике в гостиной! – зарычал мужик. – А когда пришел, их уже не было. Ты была последняя, кто их видел, и глупо отнекиваться! Кроме прислуги вашего отеля, никого больше в моем номере не было и быть не могло.
Бред какой-то!
– Я не видела никаких запонок! Как вы можете меня в таком обвинять?! Да даже если бы они там и были, то я бы и пальцем к ним не притронулась!
– Ладно, если ты их не трогала и даже, как ты утверждаешь, не видела, – сказала Наталья, неторопливо проходя обратно в коридор, к тележке, – то позволь, я осмотрюсь.
– Д-да, конечно, – ответила я, до боли сжимая челюсти. – Смотрите. Я тут ни при чем!
Было обидно. И почти физически больно от такого громкого и грязного обвинения. Но я-то себя знаю! Я никогда в жизни не трогала и не брала чужого! И эта мысль разъедала изнутри горьким ядом. Я не такая!
На глаза слезы навернулись от досады. Хотелось закричать. Развернуться и убежать. Повести себя, как маленький импульсивный ребенок. Забиться в угол и хорошенько себя пожалеть, что умудрилась оказаться в такой ситуации.
Но сдержалась. Ибо мой побег значил бы мой проигрыш. Мое согласие с этими вопиюще наглыми и безосновательными обви…
– Это не те ли самые запонки, господин Робинсон? – спросила Наташка, а до меня ее слова как сквозь толстый слой ваты донеслись. Приглушенно. Возможно, потому что кроме зашкаливающего пульса я не слышала больше ничего вокруг. Мне стало дурно. Перед глазами все поплыло.
– Да, это они. Это мои запонки! Я требую наказать мерзавку! По всей строгости закона! Иначе у вашего отеля будут серьезные проблемы, Наталья. Я вам их устрою, обещаю!
– Я не брала… – все, что смогла я выдавить из себя, смотря на поблескивающие в руках супервайзера золотые штучки с выгравированной буквой “Р”. Чувствуя, как щеки полыхают, а глаза щиплет, будто в них тонну песка насыпали. В висках долбит кровь, но я из последних сил сдерживаю напрашивающиеся слезы. Они их не увидят.
Мне нужен Демьян!
Я должна позвонить Демьяну!
Я не виновата!
– Не брала она. Все вы не брали. Тащитись сюда за лучшей жизнью и заритесь на чужое, своими грязными руками! Ты на такие за всю свою жизнь не заработаешь, поняла? Девка уличная!
Все оскорбления просто мимо ушей пролетали.
В голове крутилось только одно – это же подстава! Шитая белыми нитками подстава…
Но кто? Зачем?
Наташка?
За что?
– Я тебя посажу. Я вызываю полицию! – отчеканил мужик.
– Может, не стоит так спешить, – встала перед ним Наталья, – может…
Что “может”, я не расслышала. Потому что “на сцене” этого театра абсурда нарисовалась четвертая, совсем уж неожиданная для меня фигура. И даже с красными глазами я умудрилась разглядеть шагнувшую в номер… Камиллу. Появившуюся со словами:
– Что здесь происходит?
Бывшая невеста Нагорного обвела присутствующих взглядом, останавливаясь на мне:
– Анфиса? А вы кто такой и почему вы кричите на горничную?