Это утро было первым за эти два месяца, когда я встала с кровати, направляясь в школу. Настроения не было, а мертвецкая бледность плохо пряталась под плотным слоем тонального средства, не сильно улучшая ситуацию, тем более солнечные лучи беспощадно усеяли и без того бледную кожу.
Психолог, что капал каждое утро на мозги и был вызван родителями, по сути не делал абсолютно ничего, что могло бы в действительности помочь, каждый день отчаянно пытаясь заставить меня чувствовать себя виноватой в том, что я не поддерживаю родителей, которым ещё тяжелее далась смерть бабушки. Он утверждал, что это поможет вытянуть меня из некого транса, в котором я блуждаю уже которую неделю. В реальности такое лишь раздражало меня, ну что же, если Далва будет думать, что победила и перестанет капать на мозги, то я схожу в школу вопреки всему и сдам чёртов экзамен, что был поставлен в эту пятницу.
По истечении нескольких месяцев я не была готова признать, что чувствую себя здоровой. Каждый день я проживала не так, как какой-то особенный, а лишь ещё один из многих, говоря двадцать раз, что «всё нормально», но ни разу правды. Я просто не была способна рассуждать о произошедшем в полной мере. Каждый раз, когда я хоть немного пыталась проанализировать ситуацию, вспоминала о бабушке, из-за чего начинала терзать себя сильнее, усугубляя и без того шаткое положение внутри себя.
Запахнувшись бордовым кардиганом, что скрывал исхудавшее от стресса тело, я всё же вошла в учебное учреждение, без какого-либо желания рассматривая художественные произведения, расположенные на стенах. Меня приветливо встретили Астарот и Лилиан, которые сразу же поплелись за мной, наплевав на все намёки о личном пространстве.
— Может ты не будешь так спешить? — спокойно процедил темноволосый демон, рассматривая красавицу семьи Уокер, что в последнее время слишком редко появлялась здесь, всё сильнее заставляя удивлять своей сложно скрываемой бледнотой и пустым взглядом.
— Дорогая, мы так рады, что ты вернулась, — с жалостливой улыбкой на своих тонких губах произнесла ангел, поправляя съехавший с шеи зимний шарф такого же блевотного оттенка, как и её белоснежные крылья.
Канун Нового года — самый главный семейный праздник, который я больше не встречу с ба. В голове мелькали старые картинки, проносившиеся заезженной пластинкой, которая казалось надоедала всем, однако каждый раз, когда её слушали, все не без радости вспоминали что-то своё. Так и Вики, в голове которой отображался каждый год, проведённый в полном составе. Огромная ёлка до самого потолка, куча подарков, мишура и украшения, горячий какао в рождественское утро. Все эти воспоминания больно сдавили страдающее сердце, жгутом перетягивая внутренние раны.
— Всё нормально, — подняв руки вверх, произнесла, разглядывая сквозь прозрачные очки их сочувствующие лица. Жалость? Какое мерзкое чувство, когда оно исходит ото всех. — Можно я обойдусь без нянек? — буднично произнесла, стараясь сдержать раздражение, отходя от них как раз в нужную аудиторию, где сразу же столкнулась с рыжей красавицей, не обращая внимания на новогоднюю атрибутику.
— Дорогая! — Лилит налетела на меня с объятиями, на которые я ответила сразу же. На удивление только эта рыжеволосая бестия действительно залечивала мою душу одними объятиями, словно знала, что мне нужно и знала, что большее я не вынесу, и это лучшее, что можно сделать в данной ситуации.
Она всегда была той самой отдушиной, к которой можно было прийти даже спустя двадцать лет и излить душу, прижимаясь к её миниатюрной груди и ключицам, вкусно пахнущим душистым ароматом персика и каких-то трав, смутно отдающих мятой, если бы не её больная любовь к Сатане.
— Я тоже по тебе соскучилась, чертовка, — вдохнула разом запах её красивых волос, что приятно щекотали моё бледное лицо, внутри понимая, как скучала. Я сразу приземлилась на любимую третью парту, за которую села ещё в детстве, знакомясь с зеленоглазой бестией. И тихонько, не привлекая лишнего внимания к нашим фигурам, растворилась в тёплых объятьях, чувствуя себя немного лучше.
— Давай на длиной перемене в нашем месте? — Лилит мягко улыбнулась, осторожно касаясь моей исхудавшей кисти, ещё с детства веря в ту теорию, где улыбке покоряется весь мир. Завидев эту моську, действительно слова казались мне не пустым звуком. Она знала, насколько сильно нужна мне, а также и то, насколько сильно я ненавижу показуху, и была рядом не смотря ни на что.
— Договорились, — тихо прошептала ей в ответ, рассматривая пыльную лампу, стоящую недалеко от учительского стола. Поддержка, не смотря на всю внутреннюю пылкость, именно сейчас была тем, что мне нужно. Медленно развернувшись корпусом, краем глаза заметила входящего в душную аудиторию Огнимуса, нашего профессора по загробной теоретике, понимая, что этот чёрт не поскупится на комментарии о прогулах такого важного предмета.
