– Я. И с большим удовольствием, – еле поднялась на ноги, понимая, что завтра буду ой-как жалеть о своём порыве. – Идёшь?
– Только чур без расспросов, – парень хмыкнул, осмотрел меня с головы до ног, подобрал потрёпанный рюкзак и пошел следом. – Вы взрослые так любите вопросы.
– Егор, я просто предлагаю тебе позавтракать.
Так мы с моим новым знакомым побрели в сторону подъезда. Парень прихрамывал на левую ногу, а я на правую. Консьержка сначала хотела взвизгнуть, увидев его, и, видимо, не в первый раз, но, заметив меня, села обратно на стул, лишь губы недовольно поджала.
– Ксения Дмитриевна, вам тут курьер опять цветы прислал и коробку, – женщина кивнула на стойку, где обычно складывали посылки для жильцов, если их не было дома.
– Спасибо, – я внимательно рассматривала недовольное лицо женщины, решив поболтать с ней чуть позже. – Идём, Егор.
Если честно, то мне жуть как хотелось вывалить на него все свои вопросы. Но понимала, что так только сделаю хуже. Вновь и вновь осматривала пацана, не понимая, как в прошлые наши встречи не заметила его странного внешнего вида. Футболка была в мелкую дырочку, трикотажные бриджи растянуты, а кеды из белых превратились в серые, а пятка на правом и вовсе была треснута.
Открыла дверь, впуская утреннего гостя в квартиру.
– Раздевайся, сначала ногу тебе обработаю.
– Нет! Так и знал! – вскрикнул пацан, вжавшись в угол прихожей. – У вас и супа-то, наверное, нет!
– Успокойся, все без обмана. Но колено я все равно обработаю, – достала из комода дежурную аптечку и подтолкнула пацана в сторону гостиной. Включила телевизор, вручила пульт ему в руку и села на пол перед ним. Чем внимательнее я его рассматривала, тем крепче становились мои сомнения. Кожа покрылась ярким слоем загара ровно по линию бридж, икры покрыты мелкими шрамами, колени так и вовсе превратились в сплошную бугристую поверхность, а ногти на руках сгрызены в ноль. Смыла грязь, вытащила камни, обработала, а потом приклеила пластырь, удивившись, что пацан даже не пискнул. А подняв в голову, чуть не рассмеялась. Егор спал…
Я аккуратно сняла бейсболку, накинула на ноги плед и пошла в душ.
Была крамольная мысль убрать подальше все ценное, все же чужой человек, но вспомнила, что все самое важное лежит в сейфе. Поэтому прихватила с собой лишь телефон, который, кстати, сегодня молчал.
Я быстро приняла душ, почистила зубы и проскользнула в спальню, чтобы переодеться.
Подсушила волосы, заплела их в косичку и пошла на кухню, проскочив на цыпочках мимо спящего парня.
Руки сами потянулись к холодильнику, поставила на плиту кастрюлю с бульоном, а потом вернулась за букетом, чтобы его не постигла участь прошлого. Сегодня это был букет полевых цветов и коробка с эклерами. Упрямец… А я так рассчитывала на салат!
– Ой! – подорвался пацан с дивана, очевидно услышав мой шорох. – Простите!
– Ничего страшного, Егор. Можешь ещё полежать, пока готовлю.
– Что, правда суп? – пацан сжимал в первой руке бейсболку, а в левой свой потрёпанный рюкзак, пряжка которого была обмотана синей изолентой.
– Я же обещала.
– Может, вам помочь? – он чуть подумал и разжал руку, опуская рюкзак на пол, сверху положил кепку и пошел ко мне, смущенно спрятав руки в карманах шорт.
– Суп подогреть? – я рассмеялась и закинула в бульон макароны, как только он закипел. – Справлюсь.
– Может, мусор вынести? Я могу, вы только скажите!
– Егор, ты мой гость, поэтому давай мой руки и будем завтракать, – я кивнула на раковину.
– Вы странная. Столько раз проходили мимо меня, а сегодня вдруг на завтрак позвали.
– Серьезно? Много раз?
– Каждый день, – парень снова дернул плечами. – Я вам помогал вещи таскать из грузовика при переезде. Не помните?
– Нет, прости…– прикусила язык до боли, чтобы не взвыть от своей тупости. Казалось, я вообще мало на что обращала внимания.
– А я вас сразу запомнил.
– Почему?
– Вы такая красивая, но худая, как тростинка, и грустная, будто вот-вот расплачетесь. А ещё вы по вечерам часто курите на балконе.
– Ты и по вечерам здесь? – сердце почему-то беспокойно забилось в груди.
– Иногда.
– Давай налетай, – поставила перед ним тарелку, корзинку с хлебом, отвернулась за сметаной, а когда вернулась, то тарелка его была пуста. – Ещё?
– Нет, – он изо всех сил старался не коситься на кастрюлю, от которой шел волшебный аромат.
– Отставить стеснение! – я вновь наполнила его тарелку, бухнула ложку сметаны и села напротив, наблюдая, как пацан уплетает, орудуя ложкой со скоростью света.
Сердце моё кровью обливалось, когда смотрела на него. Огромные серые глаза таили грусть и разочарование, а аккуратный, чуть вздёрнутый нос, по-детски пухлые губы выдавали юность. Десять! Он совсем ребёнок! И беспризорность в нем выдавало практически всё: темные, засаленные волосы были неаккуратно подстрижены, хоть и современная, но знатно потасканная одежда, рюкзак, очевидно, в котором хранится что-то для него важное.
– Я из детдома, вы не думайте, – Егор отставил тарелку, не поднимая на меня глаз. – У вас красиво.
