– Давайте, Герман Львович, покажите класс, – рассмеялся друг и так странно взмахнул рукой, бросив взгляд куда-то за спину. Хватило пары секунд, чтобы за ним выстроились вытянутые в удивлённой гримасе мордочки Дония и Королёва. Но если я думала, что это и есть пекло ада, и хуже уже быть просто не может, то ошибалась, потому что как только его ладонь легла мне на талию, и мы крутанулась, я увидела ещё четыре пары удивленных глаз. А вот с родными высунутый язык не проканает, давила улыбку, старательно пытаясь прогнать заливающий моё лицо румянец.
– Ты не мог без представления, да? – шипела я, сгорая от жгучего взгляда сестры.
– А что тут такого? Мы же на свадьбе, здесь принято пить, танцевать и дарить подарки. Кажется, я ничего не перепутал?
– А! То есть, наш танец – это подарок Царёву? То-то моська у него такая довольная, как у самовара. Хотя нет, я перепутала… Они в шоке!!! Гера, будет слишком много вопросов…
– Ксень Дмитриевна, выдохни. Я чувствую, как ты напряжена, – его пальцы легко пробежали вдоль позвоночника, и меня затрясло. Тело вспыхнуло, будто окунули в чан с раскаленной сталью, страх испарился, а мысли испуганными птицами запорхали, лишая меня последней надежды на адекватность.
– Тогда я скажу всем, что мы трахаемся иногда?
– Скажи, – он дернул плечами и на зло всему миру прижал меня к себе ещё крепче. – Что здесь такого?
– Гера!
– Ксюша, просто выдохни, и давай потанцуем? – захрипел он на ухо, закручивая и без того беснующиеся мураши. Мне было жарко и холодно одновременно. Хотелось и рыдать, и смеяться, прижимаясь к его крепкой груди, чтобы вдохнуть сладкое тепло кожи.
– Да на меня и так таращатся все, а рядом с тобой я вообще в мишень превратилась. Папа смотрит? Гера, скажи, что папа не видит?
– Видит, – Гера улыбнулся и опустил голову. Его правая рука заскользила по моей руке, опустилась на плечо, пальцы подхватили упрямый завиток и убрали его за ухо. Сука! Это выглядело настолько эротично, что можно было ставить в предысторию к какому-нибудь качественному сюжетному порно! Я готова была поклясться, что слышала восторженный писк Лизки и изумлённый вздох матушки. Капец… Я зарылась каблуками в газон, как штопор, пытаясь не дать провернуть себя в танце, чтобы не видеть лиц родных. Но у Геры, как обычно, были другие планы… Он так легко приподнял меня, как пушинку, и, развернув в своих руках, прижал спиной к своей груди. Одним движением открыл меня реальности, не позволив спрятаться в уютном спокойствии его рук.
Я готова была прикинуться спящей, рухнуть в обморок, раствориться, прыгнуть в яхту и умчаться под алыми парусами в закат, лишь бы не открывать глаза. Но меня и так все считают чокнутой, хотя… Это было бы идеальным окончанием вечера.
Глаза я все же распахнула и обмякла от неожиданности. Родители кружились в танце, делая вид, что ничего странного не происходит, друзья о чем-то спорили, складывая из бумажных салфеток какую-то сложную схему, и лишь Лизка была честной. Она вытирала о светлый костюм мужа падающие слезинки, стараясь изо всех сил не смотреть в нашу сторону.
– Мы иногда ошибочно считаем, что являемся центром этой Вселенной, что наши проблемы круче, чем у соседа, голова болит сильнее, неделя выдалась ужаснее. Думаем, что все взгляды, полные осуждения направлены лишь на нас, но это не так, Сень. Чужое внимание – вспышка. Мгновение, относительно всей твоей жизни, и оно не стоит того, чтобы обращать на это внимание больше, чем пара секунд. А вообще, если тебя обсуждают, то ты популярна. Наслаждайся, Мишель, – Гера снова крутанул меня, чтобы в глаза заглянуть. – Всем пофиг на твои проблемы, срать на твоих тараканов и уж тем более плевать, с кем ты танцуешь. Всем, кроме родителей, конечно, – рассмеялся он, смотря мне за спину.
– Гера, ты чокнутый, – выдохнула я. Тело и правда стало сбрасывать тяжелое оцепенение. В его руках становилось хорошо и спокойно. Маг-чародей, ей Богу!
– Ты не первая, кто мне об этом говорит. Но я забуду об этом ровно через… Что ты сказала? – смеялся он, опуская руку на задницу, когда отворачивал меня от родителей.
– Ксень Дмитриевна, вы, конечно, женщина шикарная, но уверяю вас, что прилюдно щупать за задницу не стану… – передразнила я его же слова.
– Соврал, – Гера сжал меня за пальцы, чуть подтолкнул и стал кружить, как ребёнка. А я хохотала, забыв о том, что на нас могут смотреть. Просто кружилась, выхватывая в закрутившемся мире взгляды родных, вспышки фотоаппаратов, тёплые закатные лучи и детский счастливый смех. И как-то правильно всё стало. Вся эта мишура из сочувствия, осуждения и любопытства превратилась во вспышки, которым было суждено существовать всего мгновение. – Ну? Не страшно же?
– У меня есть стойкое ощущение, что не того я боялась, Гера!
– А вот тут ты права, – он подхватил меня за талию, позволив унять головокружение, прижал к себе и смело двинулся к столику, за которым, уже чуть ли не подпрыгивая на месте, стояли мои родные. – Добрый вечер, дамы, Дмитрий Саныч.
