Тут противник кинулся на маленькую белую волчицу. Она даже без моей подсказки успела в последний момент увернуться, а потом его снёс наш славный ирбис, увешанный тремя волками, как ёлка игрушками, но кинувшийся в первую очередь спасать нас.
Я быстро поняла, что он выиграет. Барс был больше и сильнее. Гораздо. Настолько, что сама невольно восхитилась и удивилась. И как раньше не замечала, что зверь моего настоящего истинного стал вот таким могущественным? У нападающих не было шанса.
Уже начинала радоваться тому, что Нир побеждает, как вдруг поняла, что моё сознание начинает сначала мигать, а потом понемногу гаснуть. Что это за…
Перевела взгляд на волка. Тот уже дышал редко. Из его груди вырывались глухие хрипы вместе с булькающими звуками. А он будто не замечал, продолжая смотреть своими мутными глазами только на меня. В какой-то момент он дёрнулся и из его горла брызнул фонтан, окатив красным мою белоснежную шерсть. Волчица пригнулась и потянулась к нему носом, вопреки моей команде отойти. Волк же чуть оскалился. Это показалось мне усмешкой. И в голове как наяву прозвучало: «Ну вот и всё, сладкая».
И неожиданно где-то в области сердца запекло, заискрило, заболело. Я зашипела внутри, а волчица снаружи громко завыла, утыкаясь носом в морду огромного чёрного волка, лежащего в красной луже.
Я будто окаменела, не понимая, почему мне так плохо. Если бы погибала волчица, и я чувствовала её боль – это одно. Но сейчас
В голове зашумело. И вместе с этим шумом куда-то отходила возможность соображать.
Я содрогнулась от боли. И охнула, сообразив, что не должна чувствовать настолько остро почти чужого. Не должна. Но чувствую. Меня куда-то уносит. Куда-то далеко. Качает. Вокруг туман. И пахнет железом. Кровью. Меня тошнит. Так больно. Так плохо. И уже не скажешь, кто из нас скулит – я или волчица. Может быть и обе.
Чёртов волк, снова меня переиграл… Кажется, это моя последняя мысль. Дальше я уже не думаю. И не понимаю, что происходит. Хотя чувствую рядом такой родной и спасительный аромат. Ищу его носом, но натыкаюсь на человеческие руки, которые удерживают морду волчицы. Губы Нира шевелятся. Он что-то говорит, но я не понимаю, что. Как будто шум моря в ушах. Я когда-то видела море? Не помню…
– Выпусти её ко мне! Ну же! Давай! – уговаривает он. Кого? Куда надо выпустить?
– Пожалуйста! Рина!
Рина… Он меня зовёт? Я пытаюсь сфокусироваться взглядом на его лице. И снова слышу вот это вот «Рина». Оно становится ниточкой, которая тянет из этого ужасного состояния отчаяния и безысходности. И я хватаюсь за неё, боясь, что вот-вот порвётся. Но она крепнет.
И не проходит и пары минут, как в руках моего мужчины уже не белая волчица, я окровавленная я. Мои собственные раны уже зажили. Или я их просто не чувствую. Краем глаза замечаю бездыханную тушу волка. Внутри воет и мечется волчица.
– Тшшш, всё будет хорошо, Рина, – шепчет мне в волосы Нир и несёт меня к машине. – Верь мне. Всё будет хорошо…
Он говорит что-то ещё, но я не очень понимаю пока, что именно. Просто дышу запахом его кожи. Стараюсь забыться в нём.
Он сажает меня на переднее сиденье машины и почему-то уходит.
Мне становится так невыносимо холодно, так страшно, что я сворачиваюсь прямо тут в клубочек и тихонько подвываю, жалея саму себя.
Вокруг так темно. Ничего нет. Только огромная чёрная дыра, в которой всё тише слышится вой белой волчицы…
Потом я почувствовала, как машина пошатнулась. Или это у меня голова просто так кружится? Потом снова. Но я бы и не подумала проверять, что происходит, если бы Нир не позвал меня снаружи. Ну зачем я ему? Не хочу видеть это поле боя. Не хочу чувствовать эти ужасные запахи. Хочу забраться на его колени и поплакать. Почему? Я сама до конца не знала.
– Рина, пожалуйста, – снова раздалось с улицы.
И обхватив себя руками за плечи, я тихонько выбралась наружу. Ну и что что голая. Что там Нир не видел? Больше меня смущала кровь на теле, которая начинала подсыхать и неприятно стягивать кожу.
Но стоило выйти, как даже дар речи потеряла, не понимая, что он делает. Нир держал на своих человеческих руках огромную безжизненную тушу чёрного волка. Его голова свисала с локтя мужчины и касалась земли носом, с которого капало красное, горячее…
Меня снова замутило.
– Давай, Рина. Помоги мне. Позови его. Так в машину не умещается.
– А… – я замолчала, всё ещё находясь в шоке от этой картины.
Нир держит мёртвого или не до конца мёртвого волка. И в страшном сне бы такое не привиделось. Не понимала, что и зачем он делает. Как это вообще? Я бы сейчас уже не могла так браво сказать, что надо оставить его умирать или добить – мне было слишком страшно от этих мыслей, но и помогать ему…
Подняла взгляд на лицо Нира. А он, упрямо нахмурившись, терпеливо повторил:
– Потом решим, как от него избавиться. Я тебе обещаю. А сейчас позови. Давай, Рина.
