Ведь альфы чёрных больше нет, нет главного возмутителя спокойствия мира оборотней. Правда, надо поторопиться вылечить волка. Пусть займёт место альфы, всё равно больше некому. Хотя по идее Эмин бы мог… На этом моменте мой мозг решил, что он слишком устал, чтобы думать дальше и отключился. А я сама перевернулась к Ниру лицом, зарываясь носом в его шею и жадно вдыхая. И обнимая его, конечно.
Вот так хорошо. Вот так совсем отлично. И больше мне ничего в этом мире не нужно.
Утром с неудовольствием обнаружила, что в постели я одна. Сначала нахмурилась. Потом почувствовала запах еды с кухни.
Готовит.
Нир просто готовит мне завтрак. Часто так делает. Сейчас принесёт мне свою вкуснятину и ароматный кофе. Не все оборотни любят кофе. А я люблю. И Нир любит. Во рту начинала собираться слюна.
И всё же не стала вставать, чтобы не испортить момент. Нравится мне, когда он входит в комнату с подносом. Ещё и с голым торсом обычно. А иногда и полностью… Ммм! Быстрее бы закончил. Я ужасно голодна во всех смыслах.
Откинула одеяло и потянулась. Мышцы ныли ужасно. И я надеялась, что Нир меня сейчас как раз и разомнёт немного перед работой. Да. Было бы чудесно.
Очередной вдох принёс с собой не только ароматы с кухни, но и чужой запах. Стоп.
Мои глаза расшились. Ох, дьявол! С утра мне показалось страшным сном произошедшее вчера. Но стоило вскочить с места и заглянуть в гостиную, как смогла убедиться, что это далеко не сон. На коврике продолжал лежать безымянный мужчина, которого я по привычке уже зову просто волком.
Судя по его виду, жить будет. Но недолго. Потому что серый цвет лица свидетельствовал о том, что на поправку он не так чтобы торопится. Радовало только то, что вроде бы все кровотечения остановились. Хотя ковёр всё равно придётся выбросить теперь…
– Марш в постель, Рина, – в дверях появился Нир с подносом. И я послушно юркнула обратно, забираясь под одеяло.
А когда он приблизился, не удержалась:
– Я надеялась, что мне это всё приснилось.
– Я тоже, – хмыкнул он, – но потом вышел в гостиную и понял, что мне не чудится, что здесь пахнет псиной.
– Оу…
– Нет-нет, к твоей волчице эти слова не имеют никакого отношения, – вдруг рассмеялся Нир, сгребая меня себе на колени.
Казалось, находка на нашем ковре его не расстроила.
– Ты будто не злишься. Неужели тебя не раздражает, что нам нужно возиться с ним?
– Ну мы же не можем это изменить, Рина. Так к чему раздражение?
– Можем вообще-то, – я зачерпнула блинчиком джем и отправила себе в рот.
Голодна, как тысяча волков. Нет, ирбисов. Лучше ирбисов.
– Оставим его у ближайшего питомника? – подмигнул мне Нир.
– Не понимаю, что тебя веселит, – я откинула голову назад, разминая шею, и Нир начал её массировать.
– Не злись. Просто… Я заключил сделку с ним. Дал слово.
– Какое?
– Что помогу ему выжить после того, как он выиграет.
– О, как самонадеянно с его стороны было думать, что он точно выиграет.
– Ну ведь выиграл.
– Ладно. Что взамен?
– Ему – место альфы. Мне – что он больше не станет к тебе приближаться.
– И ты поверил, Нир? Серьёзно? Ему?
– Я хотел убить альфу. Мне ты не разрешила. И вчера я понял, почему. А это был неплохой вариант. Прежний альфа хотел тебя у меня забрать и был редкостным мудаком, а этот пусть тоже хотел бы забрать, но…
– Тоже редкостный мудак, – закончила я. – И мы поменяли шило на мыло.
Нир снова улыбнулся;
– Обожаю, когда твоя голова снова начинает думать. Вчера так испугался за тебя. За волчицу. Вообще стоило увидеть вас обоих, чуть не поседел.
– Стоило сказать мне обо всём, и тогда этой ситуации не произошло бы.
– Я не думал, что ты сможешь чувствовать так далеко. Предполагаю, до вчерашнего дня и ты не думала.
– Ты сказал, что понял, почему я не хотела смерти альфы от твоих рук, – вдруг озадачилась, откладывая третий блинчик.
– Ты говорила, что сила переходит к тому, кто его убьёт.
– Да, к тому волку, который… Подожди. Ты же не… – я вгляделась в его глаза. – Дьявол! Нир! Как это вообще возможно! Ты – ирбис! Ты не можешь быть альфой стаи чёрных волков!
– Тише-тише, – прижал он меня к себе. – Сам в шоке. И не понимаю, что с этим делать.
– Да это вообще невозможно! Я никогда не слышала ничего подобного. Это… противоестественно в конце концов.
– Или просто дело в тебе. Мы с тобой единое целое. Ты – наполовину волчица. Вот сила и признала меня за своего.
– У меня голова сейчас лопнет.
Он поцеловал меня в висок.
– Не нервничай. Пока он жив, – кивнул на гостиную, – все будут думать, что силу получил он.
– Так ты поэтому спасал его жизнь?
– Это было одной из причин. Первой и главной было твоё состояние. Я за тебя испугался. И спас бы хоть чёрта лысого. Лишь бы тебе не было больно.
Я взяла его лицо в ладони и поцеловала.
– Уже говорила, что люблю тебя?
– Сегодня ещё нет, – нежно погладил меня по голове. – Я тоже тебя люблю, Рина. Больше всего на свете.
– Тогдаааа… – потянулась к нему…
Меня перебил глухой стон. Чужой. И игривое настроение тут же улетучилось.
– Поможешь ему? Я ночью колол ещё обезболивающее.
– ТЫ?!
