Хотя это я, конечно, от злости на идеального ирбиса. Так-то он мою шкуру вытащил, когда собственный брат хотел добить…
Я потряс головой. Что за дебильные мысли? Чё это вообще со мной?
Прислушался к своему внутреннему голосу. То есть к волку. Тот сидел, понуро опустив голову. Надо же. Что-то давно за ним такого не припомню…
И тут же понял, что мы чувствуем не свою тоску. Это Эррин! Ей тоскливо. Вот нас и плющит. Что он там с ней сделал такого, этот недалёкий котяра?! Я заметался по дому. Места не мог найти.
Всё здесь было чужим. Тут раньше жила семья брата. Теперь его нет, племянников я уж двести лет не видел… Один вообще сгинул без следа. Вот и чувствовал себя здесь хуже, чем в гостях.
В какой-то момент почувствовал её зов. Эррин звала меня! Ну может не она сама, конечно. Но её волчица точно. Волк тут же заволновался сильнее.
И не раздумывая больше, я запрыгнул в машину. Раздался визг шин. А спустя десяток минут или чуть больше я уже был возле дома. Формально – их дома. Но на самом деле моего тоже, хоть и на территории прайда… Так и не доехал я до главы. Всё не до того.
Не обнаружив автомобиля ирбиса, было обрадовался. Круто же, что Эррин одна!
И тут же взбесился – а где его, собственно, носит?! Какие это дела у него могут быть, пока она беременная от него же и одна! Да он от неё отходить не должен! А ещё днём нёс какую-то чушь про то, что не будет рядом…
Крадучись, я вошёл внутрь. В доме было тихо. Только неровное дыхание Эррин, словно она плакала, едва слышалось из комнаты. Осторожно я прошёл туда. И как-то подзавис на пороге.
Она лежала на огромной кровати одна, свернувшись калачиком и прикрывая одной рукой свой живот, а другой прижимая его рубашку к носу. И спала. Тихо так, вздыхая. На щеках ещё были видны следы недавних слёз.
И так меня поразила эта картина. Я будто вообще впервые её увидел. Словно и не знал раньше. Ещё удивлялся, что он вечно с ней возится, как с маленькой. А она…
Тихо подошёл ближе и уселся на край, разглядывая её лицо и припухшие губы. Наверняка, солёные на вкус… Но ведь не попробуешь. Не совсем же я отморозок…
Видимо почуяв мой запах, она вдруг повела носом и подползла ближе, утыкаясь лицом мне в бедро. Вздохнула горько снова. Но продолжила спать.
Он, что там, сдох что ли, раз она так убивается?! Он не имеет права подыхать! Она же его… любит… А вот если я бы сгинул, только порадовалась бы…
Горько усмехнувшись, легонько коснулся ладонью её волос, чтобы не разбудить. Эррин снова всхлипнула. И прикусила губу… О чёрт. Зачем она это сделала?! Ещё и лёжа почти у меня на коленях. Тело тут же отреагировало логично. Недотрах сказывается мой вечный.
Но раз уж секс мне не светит, а барса так удачно нет рядом (надеюсь, он всё же не сдох), то так и быть, сегодня я побуду добряком. И успокою её…
Пользуясь случаем, быстренько скинул обувь и растянулся рядом с ней, укладывая себе под бок. Она тут же закинула на меня одну руку и одну ногу.
Кайф.
Лежать в обнимку с Эррин было… Не знаю, каким словом это можно описать, но нечто похожее я чувствовал только, когда поставил ей метку. Чистый восторг. Ощущение какого-то превосходства над всем миром, потому что ни у кого больше её нет, а у меня есть… Ну как ни у кого. У кота ещё… Но он почти не считается.
Зато я и она… О да. Мы же созданы друг для друга!
Только пусть всегда бы была такой сонной, мягкой и тёплой, а не как обычно – стервой. Я даже и не знал, что она может вот так утыкаться своим покрасневшим от слёз носиком мне в грудь, сжимать в руках теперь мою рубашку (кошачью я сразу от неё отшвырнул подальше), всхлипывать жалобно, будто выпрашивая, чтобы пожалел. И я жалел.
И чувствовал себя ангелом. Не меньше.
А как ещё назвать, если лежу тут и вместо того, чтобы пользоваться ситуацией, пока рядом нет вездесущего кота, глажу её по спине только? Ну и ещё совершенно невинно иногда опуская руку чуть пониже спины в качестве моральной компенсации… Но это тоже можно не считать.
Вот такая нежная и уязвимая Эррин мне нравится ещё больше. Прижимается, обнимает и молчит. Идеальная же.
Я осторожно вытер сорвавшуюся с её ресниц на щёку солёную капельку. То, что она солёная, узнал, облизав палец. Даже слёзы у неё вкусные…
Эррин снова прерывисто выдохнула и нахмурилась. Я напрягся. И начал гладить её более тщательно. Очень уж не хотелось, чтобы проснулась. Испортит же всё.
И мне повезло. Подействовало. Вновь расслабившись, она мирно уложила голову мне на плечо и продолжила спать. А я трогать её и любоваться. Красивая.
Обычно меня бесят женские слёзы. А Эррин…
Так я и смотрел на неё до раннего утра. И дальше бы смотрел, если бы она не начала вновь хмуриться и шевелиться. Потому приоткрыла глаза. Закрыла их снова, будто надеялась, что я исчезну. Зажмурилась даже.
Обидно так. Будто я в её постели – это что-то ужасное…
– Дьявол, – выдохнула, снова открывая веки. – Ты.
– Можешь звать меня просто Адан, сладкая, – прошептал ей, всё ещё надеясь, что скандала удастся избежать.
– Выметайся из моей кровати! – попыталась оттолкнуть, но я прижал за талию посильнее.
– Выслушай.
– Нет, – заупрямилась она.
