До того, как я не выдержал и рассказал волку, что Рина беременна и от него тоже, прошло несколько месяцев, как волк жил с нами. Думал ли я когда-то, что буду жить в одном доме альфой чёрных волков? Будучи сам альфой его же стаи… Это порой казалось настолько невозможным, что я до сих пор иногда воспринимал всё как какой-то сон. Хотя уже привык и к этому. Нужно отметить, не самая жуткая пора в моей жизни. Бывало и хуже.
Гораздо.
Ну и плюс было понятно, что метка с Рины никуда не денется, а второй истинный не сотрётся ластиком. Ещё когда я с ним только познакомился, понял это почти отчётливо. Понял тогда. А теперь и принял.
Если комплектом к Рине идёт не только её внутренний зверинец, но и волк, то чего уж там. Отказываться от неё я не готов из-за этого, а её без этой вереницы разных зверей внутри и снаружи не будет, так что для меня не было какой-то особенной дилеммы или переживаний, как у неё самой и волка.
Они оба отрицали очевидное. Отказывались принять факт, что они вместе насовсем, а для этого нужно научиться жить мирно. Мне было проще, потому что я принял это почти сразу. Нет, помечтал конечно, что он сгинет насовсем, но стоило ему появиться на пороге вновь – не удивлялся. Я бы на его месте тоже ходил за ней как привязанный. Так что тут всё было ясно.
Для меня.
Зато Рина отрицала, что может что-то чувствовать к нему. И вот вроде она была умной девушкой, самодостаточной такой, но в этом вопросе её ум почему-то срабатывал как-то неправильно. Она злилась, огрызалась, закрывала глаза, не желая признавать факты. И как бы я не старался мягко её направить, она только ещё больше упрямилась.
Уж сколько я твердил ей, что надо рассказать волку правду, а она ни в какую. Видите ли не заслужил он это знать. Зато я заслужил каждый день слушать их препирательства…
Но это я больше с иронией думал, чем со злостью. Знал же, что это она как раз меня и боится обидеть, сблизившись с волком, ну и сама не хочет принять то, что может быть с кем-то из ненавистных ей чёрных, потому и сопротивлялась до последнего.
Хотя каждый раз, находясь рядом с ним, нервничала и его будто специально выводила, а потом набрасывалась на меня, пытаясь получить в два раза больше ласки. И я давал, что мог, усиленно делая вид, что не замечаю, что её возбуждают эти их перепалки. Нужно было, чтобы она сама поняла уже. И сама согласилась.
Будь она с ним такой же, как со мной – волк бы окончательно отупел от радости и стал бы ручным. Он и так не шибко умным оказался (не знаю, может в стае он другой, но рядом с Риной его мозги все полностью стекают в штаны). Нет, я тоже хотел её ещё больше от этого её потрясного аромата, но не так, чтобы настолько тупеть. Хотя… Понюхай я её столько, сколько он, без разрядки…
В общем волка мне было даже немного жаль. Пусть он и сам виноват во всём.
Однако, моя задача – защищать Рину, а не волка. Ну и нашу семью. Общую на всех, похоже, уже окончательно. И раз уж за разум в нашей странной семье отвечать пришлось мне одному, то и решение принял я, кому и о чём следует знать. Мне казалось это единственным способом угомонить их обоих и наконец иметь возможность расслабляться дома, а не прислушиваться постоянно, не поддерётся ли моя Рина со своим другим истинным, и не сделает ли он ей чего плохого.
И наконец просто хотелось тишины и спокойствия. Как было до волка.
Я всегда знал, что Рина не тихая, лишь рядом со мной изо все сил старается быть милой, скрывая свою вторую сторону. И вот рядом с волком эта вторая сторона и выбиралась наружу. Иногда, если честно, хотелось затолкать её снова поглубже. Пусть бы лучше с поцелуями на него набрасывалась, чем с очередными обвинениями – правда мне было бы проще пережить. Да и несмотря на их отрицания, я был уверен, что их тянет друг другу не просто связью.
Будь он безразличен к ней, не пошёл бы сражаться с тем, кто однажды её обидел. Не стал бы меня закрывать собой. Не ждал бы, пока доберёмся до дома, мучаясь от боли, но не подпуская к себе других врачей. И не терпел бы рядом с собой альфу серых и главу прайда ирбисов помимо меня. Даже вёл себя нормально с нами всеми. А уж как он на неё смотрит…
Я не сомневался, что случись так, что меня не окажется рядом, он и Рину собой закроет. И даже детей, которых до недавнего времени своими не считал. Но тоже частенько оговаривался, когда у него вырывалось «наши».
Мне вот было по большому счёту всё равно, чьи они там по крови. Если они в Рине, значит мои. Все.
Я так сильно хотел настоящую семью – дом, свою ласковую самочку, озорного сорванца и милую дочку, что только рисуя в голове эту картину, уже готов был на что угодно. Не только волка принять. Пусть будет. Только не портит мою картину счастья. А для этого надо было их как-то помирить, чтобы дома вместо постоянного поля боя была гармония. И вроде бы я почти смог это сделать.
