Чего только стоило, когда он собрал свою стаю повторно и вновь представил им свою пару. В этот раз даже не пытался отодвинуть меня куда-то или запереть в клетке. Зато потребовал уважения к Рине и «вот этому ирбису». Я постарался не улыбаться. Но чувствовал, что он волнуется. А Рина наконец ощущает удовлетворение от его поступка. Потому что прошлое её появление здесь оставило крайне неприятный осадок.
Затем волк спросил нас, не думали ли мы жить на территории стаи, и когда мы в один голос ответили отрицательно, даже настаивать не стал. Что уже было большим прогрессом.
Я сообразил, что он не столько изменился, сколько пытается понравиться и угодить Рине. Боится, что рассердит её снова, и она его прогонит. Однако ругаться по мелочам им это не мешало. И порой в своих спорах они вынуждали меня выступать независимой стороной. Хотя ну вот какая может быть объективность?
Удивительно, что волк на самом деле верил, что я не стану выставлять его в невыгодном свете для Рины и кого-то ещё. Он вообще ко мне как-то даже привык что ли… Во всяком случае в процессе ведения переговоров с моим прайдом в ответ на вопрос главы, где гарантии его чистых намерений, спокойно так заявил, что я – его гарантия. Попросил подтвердить, что он не имеет никакого скрытого плана. И я повторил то, что уже говорил главе – что отвечаю и за него тоже.
Вот такие странные отношения доверия на почве лёгкой неприязни.
Волк рядом с беременной парой – это просто невыносимо. Особенно учитывая, что эта пара – я.
Даже Нир не пытался столько меня контролировать. И уж когда волк заявил, что мне на таком солидном уже сроке нужно вести более спокойный ритм жизни, а потому секс у меня будет с ними по графику через день, я вспылила и едва не кинулась на него с кулаками. Ну выбесил.
Благо Нир был рядом, перехватил меня, успокоил, а волку сказал, что он не против, если тот будет следовать своему графику один. Сразу же идея перестала казаться ему такой блестящей.
Но Адан кажется так и не понял, что на этот раз мне не понравилось. Он был свято уверен, что «заботиться» обо мне – его прямая обязанность. А я должна слушаться и повиноваться. Ну и конечно быть благодарной.
И это всё при том, что кормил меня Нир. В прайд сопровождал тоже он. Он же иногда привозил меня из исследовательского центра совершенно обессиленную, вносил в дом на руках и помогал купаться, после чего ещё выслушивал от волка, что это он виноват, что я устала.
Зато наш альфа только и делал, что контролировал и давал указания. И если у Нира видимо были железные нервы, то у меня-то нет. Мои напротив были расшатаны до предела.
Нет, как врач я понимали и раньше, что такое гормональные скачки во время беременности, но кто же знал, каково это переносить лично! Да ещё и с моим даром, который удерживать было ещё сложнее. И ладно дома – тут никто не был против, если я немножко сводила их с ума и устраивала небольшую оргию. А в центре…
В общем после очередного раза, когда больше полвины сотрудников уединились по камерам и кабинетам, Эрнард отправил меня в декрет. МЕНЯ.
А я вообще не умела отдыхать. Не умела не работать. Столько лет это было тем, чем я жила, отвлекаясь от других проблем. И вот – пожалуйста. Я в отпуске…
Дома.
С двумя своими мужчинами.
Одним – идеальным, а другим… волком.
Хотя в каком-то смысле наши отношения с последним были вполне уже привычными. Я больше не ждала от него подставы, и не считала его таким же, как его сумасшедший брат. Да и со мной он вёл себя аккуратно, стараясь ненароком не причинить вреда.
Даже ошейник мне спустил. И никак не пытался отомстить. А я… Мне почему-то нравилось его бесить тоже. Может в ответ на его порой совсем неуместную заботу или потому, что хотелось маленькой мести за его прежние поступки, а может из-за того, что приходится из-за него терпеть Ниру… Ведь волк теперь помимо прочего спал в нашей постели.
Нет. Места всем хватало, но…
Когда он пришёл первый раз и невозмутимо улёгся с той стороны, где обычно спала я, я настолько была обескуражена, что даже не нашлась, как возразить. Нир закатил глаза незаметно, притянул меня поближе и приготовился спать. Засыпала я, обнимая его. А проснулась в горячих объятиях волка.
То же самое повторилось и на следующий день. И через день. Так же было и дальше.
И если сначала я удивлялась, как во сне мне вообще может хотеться перебраться от Нира к волку, то однажды утром у нас произошёл презанятный разговор.
В очередной раз обнаружив себя на горячей волчьей груди, я отодвинулась недовольно (ну не могла я признать, что принимаю его окончательно – перед самой собой в первую очередь) и обернулась к Ниру, который видимо тоже только проснулся.
– И чего меня так тянет туда? Обычно же смирно спала, даже не переворачивалась. Может мышечная память? Моя же была сторона постели, – размышляла вслух, поправляя пижамку и поглаживая привычным жестом кругленький живот.
