Лишь позже сквозь сон почувствовала, как чьи-то тёплые руки перекладывают меня на другую сторону, и когда моя голова коснулась широкой тёплой груди, услышала сверху тихий смешок, адресованный очевидно волку:
– Думал, только тебе так можно делать? – и Нир накрыл своей ладонью мою голову.
Я незаметно улыбнулась.
Луна… Как же я их люблю… Обоих.
Было время, когда я думал, что смогу угрожать ей поделить её с другими. Теперь я был вынужден это делать каждый день – видеть, как она близка с кем-то ещё кроме меня. Будто чёртов бумеранг в действии. Сейчас, спустя время, это уже не было пыткой для меня как в самом начале. Я привык не только к тому, что он обладает её телом и душой, но и к его присутствию в своей жизни.
Как бы абсурдно это не звучало, но блохастый тоже стал моей семьёй.
У меня не было нормального брата. И по иронии судьбы наши отношения с котом чем-то напоминали мне те, которые бы я хотел видеть от него.
Он был другим – слишком мягким с ней, слишком правильным что ли, слишком весёлым, опять же. В ситуации, где мне хотелось убивать, он придумывал очередную расслабляющую всех шутку, а уж потом принимался за дело.
И он пошёл за мной в горящий дом, спасая мою задницу оттуда. В отличие от меня – не только ради спокойствия своей Рины и наших детей. Уверен, даже если бы он знал, что она не проронит по мне ни слезинки, всё равно полез бы за мной. Какого-то хрена кот видел во мне то, чего я сам долгое время не замечал…
Думал, я – хладнокровный чёрный волк. Жестокий и беспринципный. Ага.
Он твердил Эррин, что я не такой. Что я просто не умею любить, и нужно лишь научить меня. он верил, даже вопреки тому, что она не верила, что я могу быть нормальным отцом и мужем. Что мне можно доверять. И если бы не он, я бы уже сгнил на том пустыре, где собственный брат устроил мне ловушку.
А ещё больше меня не тянуло промыть нос с мылом, если он проходит мимо. Удивительным образом, я привык к кошачьему запаху. Он больше не раздражал меня. То ли потому, что его обладатель тоже больше не раздражал. То ли потому, что так же пах наш сын… Мой тоже. И пусть кто-то только попробует сказать, что он не мой. Растерзаю на куски и заставлю сожрать тот язык, что это ляпнул.
Потому что для меня нет ничего дороже в этом мире, кроме моих детей. Обоих. И её.
Когда-то я мечтал, что Эррин родит мне сына. Был уверен, что вправе буду требовать это от неё.
Потом отчаялся хоть иногда видеть её, не только что-то требовать.
Потом получил поблажку быть рядом, но был уверен, что никакие дети мне не светят.
А потом произошло чудо. Двойня. Для меня тоже. Не только для кота.
И теперь я уже заранее думал, что мне нельзя терять физическую форму, потому что придётся каждый день сражаться с теми, кто только посмотрит на мою дочь. Я уже представлял, как буду убивать их всех. И если только кто-то посмеет даже подумать, что может прикоснуться к моей маленькой (а маленькой для меня она будет и в пятьдесят, и в сто!) девочке, то глубоко пожалеет об этом. Ох как глубоко.
А ещё я буду учиться сына сражаться и защищать себя и сестру. Кот тоже будет, конечно. Но и я не останусь в стороне. Наш сын будет знать все возможные секреты стаи и прайда. И лучше, и сильнее его не будет никого. Да.
Иногда я с беспокойством подслушивал разговоры Эррин с котом о том, что у него было нормального детства и он сделает всё, чтобы никогда его дети не испытали ничего подобного. В такие моменты он говорил ей, что хорошо, что есть ещё и я, ведь это значит, что сиротами они точно не останутся, ведь я живучий – не сгораемый и не убиваемый. Это он шутил так, стараясь прикрыть горечь своих слов. И в эти моменты я с непривычкой ощущал сочувствие и вину…
Я тоже был участником той лаборатории, что сломала столько жизней. Я не лез особо в дела брата и не пытался остановить его. И в то время, пока я мечтал, как буду развлекаться и обладать Эррин, этот вот сидел в одной из клеток, борясь за свою жизнь. Даже странно, что он не ненавидит меня за это.
Однажды я случайно встретился взглядом с парой главы прайда… Не знаю, что она знала обо мне, сам-то я её прежде никогда не видел, но девочку (а она выглядела именно как девочка) едва не пришлось откачивать. Если глава и не убил меня, то только потому, что его племянник оказался рядом вовремя. А ведь я просто приехал в прайд по делам. Но каким-то чутьём, видимо, бывшая пленница поняла, каким уродом я был в своей прежней жизни.
И теперь я молился Луне, чтобы мои дети не узнали этого. И того, как я поставил метку Эррин… Когда-то это были самые приятные воспоминания. Потом стали неприятными. Теперь, с появлением дочери, они были просто невыносимыми.
