Теперь в его глазах я вижу то, что хотела найти так давно: желание, жажду, нежность и любовь. Всё это смешивается в ядерный коктейль, заставляет мужчину действовать одновременно осторожно и напористо. В какой-то момент чувствую, как Дима входит в меня. Сантиметр за сантиметром. Медленно, странно. В конце он резко дёргается, и вот тогда я действительно чувствую боль. Она ноющая, тупая, но не такая сильная, как мне казалось.
— Потерпи, моя девочка, сейчас будет легче, — Дима осыпает моё лицо поцелуями и не перестаёт шептать. — Если очень больно, можем остановиться.
— Нет! — восклицаю и впиваюсь ногтями в лопатки мужчины, ногами обхватываю талию и притягиваю его к себе.
Мужчина улыбается и втягивает меня в неспешный поцелуй. Дима начинает плавно покачиваться, и постепенно неприятные ощущения сменяются чем-то острым и приятным, что не получается распознать сразу. Мне хочется ещё. Хочется, чтоб Дима не останавливался.
Я полностью растворяюсь в нём.
Одна рука Димы опускается вниз и начинает выписывать круги, отчего ноги быстро стали ватными, а руки чуть тряслись. Кажется, я умоляла не прекращать и даже угрожала. Не помню — этот момент размылся в памяти. Но стоит только внутренней спирали, что скручивалась с каждым движением мужчины, срезонировать, как я кричу и выгибаюсь. Царапаюсь, задыхаюсь и блаженно закрываю глаза. Следом с гортанным стоном замирает и Дима.
— Молодец, моя хорошая, — шепчет мужчина и ласково целует меня в кончик носа. Он тяжело дышит и смотрит на меня с такой нежностью, что сердце готово расплавиться. — Теперь я точно никуда тебя не отпущу.
Через год
Я тихонько встаю с кровати и иду в душ. Через два часа на работу, а мне ещё нужно вымыть волосы, уложить их и накраситься — для этого требуется время. Иногда по утрам я завидую Димке, который спит до победного, умывается и уже после этого готов покорять мир. Ему нужно минут двадцать на сборы, а мне — два часа.
Дима обычно входит в моё положение и частенько старается разгрузить меня. Например, готовит простенький завтрак.
Встаю под струи воды и расслабляюсь. Сперва мою голову и едва успеваю избавиться от пены на волосах, как чувствую шероховатые большие ладони на моих бёдрах. Не нужно угадывать, чтоб понять — Дима проснулся пораньше.
— Ты хоть понимаешь, что мы можешь опоздать? — говорю мягко, без укора, потому что мне самой нравится, как пальцы Димы скользят вниз, а он прижимается ко мне сзади. Чувствую, насколько он возбуждён.
— Ты всё ещё дуешься? Мне теперь нельзя приставать к собственной жене? — возмущается он, ласково покусывая моё плечо.
— Можно, — сразу же соглашаюсь. К чему спектакль, если я и сама хочу его?
Мы поженились в конце лета, чуть меньше года назад. Дима не стал тянуть и сделал предложение в конце июля, когда я только устроилась на работу к нему в компанию. То ли в нём взыграла ревность, ведь тогда мной заинтересовался их системный администратор и стал активно ухаживать, то ли просто пришло время. Мы не устраивали праздник: в один день подали заявление, а через месяц сходили в ЗАГС и расписались. Никому даже толком не сказали. Конечно, Дима познакомил меня с его мамой до этого, но отказался рассказывать родным о событии. Просто сказал, что “так спокойнее всем”. Наверное, он был прав, ведь Уля не очень-то обрадовалась такой новости и попыталась настроить их мать против меня. К счастью, Дима быстро поставил её на место. Но с тех пор, как он под торжественную музыку надел мне на палец кольцо, всё изменилось.
Дима оказался собственником. Впрочем, я не против, ведь его желание “не делиться” не переходило черту адекватности. И всё же без ссор не обходилось. Именно такой стычкой закончился наш вчерашний поход на день рождения Миши. Мы сидели в ресторане, веселились и отдыхали, когда меня пригласил на танец какой-то сердовласый мужчина. Димка танцевать не хотел, он в тот момент вообще вышел покурить, а я в одиночестве сидела за столом и… согласилась. Сама не знаю зачем, просто вежливо кивнула и пошла на танцпол. А после весь оставшийся вечер ловила на себе недовольные взгляды мужа.
Мы вернулись домой поздно. Стоило только нам оказаться в тишине квартиры, как Дима высказал недовольство по поводу того танца. Я не осталась в долгу, ведь на корпоративе он весело отплясывал с бухгалтершей лет пятидесяти, совсем не заботясь о том, что заденет мои чувства. Мы поругались и легли спать, не притронувшись друг к другу.
Ссора на пустом месте, и всё же требовалось примирение. Например, утром в душе.
— Даже брыкаться не будешь? — удивляется Дима и оставляет на спине череду из поцелуев.
— С чего бы мне брыкаться? — фыркаю в ответ.
Он не останавливается.
— Ты просто в последнее время стала очень нервной, — шепчет на ухо муж и припечатывает меня к кафельной плитке. Одной рукой обхватывает талию, второй выписывает круги на клиторе. Я вытягиваюсь струной в его руках, выгибаюсь навстречу Диме. — Как тебе идея утреннего секса в душе?
Мне не нужно поворачиваться, чтоб понять, что он улыбается как чеширский кот.