— Не нужно, — отмахиваюсь и собираюсь уйти. Но что-то не даёт мне сдвинуться с места. В голове стоит чёткая картинка: Алиса в этом чёрном платье. Аккуратном, не вызывающем. Ей точно пойдёт… — Хотя вообще-то подскажите. Мне нужно вот это платье.
Девчонка в чёрном брючном костюме улыбается, кивает и ведёт меня к вешалке с вещами.
— Выбираете девушке? — она стреляет в меня хитрым взглядом.
Да, если мужик заходит в магазин с такими ценами, к нему лучше присмотреться. Но сейчас мне совсем не до флирта.
— Жене, — вру не моргнув и глазом.
Она кивает и переходит с милого тона на официально-деловой, не выражающий эмоций.
— Какой размер?
— Без понятия, — пожимаю плечами и окидываю взглядом девчонку. Она стройная, и наверное Алиса была бы такой же, если бы питалась нормально. — Примерно как у вас, может чуть меньше.
Мне начинают рассказывать про это платье, про аксессуары к нему и замечательную кожаную сумку, но я отмахиваюсь и ограничиваюсь только платьем. Один хрен и от него Птичка откажется, кажется, она гордячка ещё та.
Когда возвращаюсь домой, Алиса уже сидит на диване в ожидании. Она вскакивает и спешно начинает собираться.
— Ты хоть поела? — хмуро уточняю, глядя на время. Наверняка голодная.
— Перекусила, — спокойно отвечает Птичка. Чувствую, что врёт, а доказательств нет.
— Молодец, — киваю и захожу в квартиру. Хорошо, что вчера две пиццы заказал, хоть погреть можно. Без раздумий засовываю всё в микроволновку и смотрю на Алису с немым вопросом. Она всё же вздыхает и возвращается обратно, садится за барную стойку. Мы молча быстро перекусываем и так же без лишних обсуждений спускаемся в паркинг. По пути я набираю Вадосу, тысячу раз извиняюсь и прдлагаю пересечься как-нибудь в другой раз.
Птичка нервно диктует адрес, и — о чудо! — это совсем близко от друга. У меня даже мелькает мысль заехать к нему, о чём я моментально сообщаю Вадосу. Откуда-то со стороны слышно, как кричит его девушка и грозит надеть мне на голову тарелку с салатом, если посмею не приехать.
— В этот раз всё точно, — отрезаю строго.
Мы молча мчимся в сторону деревни. В салоне играет радио, за окном снова разыгралась непогода, поэтому дворники не безустанно сгребают снег в стороны. Наверное, флёр загадочности пропал, потому что мне не хочется задавать Алисе вопросы. Если уж она сама не идёт на контакт, то так тому и быть.
На дорогу уходит примерно три часа. Весь этот серпантин даётся тяжело, ноги болят от постоянного напряжения, особенно остро сказывается старый перелом. Наконец примерно к половине шестого мы подъезжаем к деревушке, а меня будто окунают в далёкое детство, где бабушка топит печь и даёт поджечь бересту. Где я лежу на той самой печи вместе с чёрным котом и слушаю, как бабуля поёт и лепит пирожки. Всё это отдаёт в самое сердце и заставляет его судорожно сжиматься от боли.
— Вот дом, — тычет пальцем в сторону покосившегося здания Алиса и требует: — Остановите тут, дальше я сама.
Но нет, я не торможу на остановке, а разворачиваюсь под тяжёлым взглядом девчонки и глушу мотор только на обочине рядом с давно выцветшим покосившимся забором.
— Пошли, — уверенно выхожу под причитания Птички.
— Куда? Вам туда нельзя! Там дядя! Дима, не ходи туда!
О, как резко перешла на “ты”. Она бежит следом, тянет за пальто и тщетно пытается остановить, пока я иду вперёд.
Мда, тропинка заметена, никто её не чистит толком. Наверное, эта обязанность Алисы. Или дядьку она придумала? Тоже вполне вероятно, девчонка явно хитрая.
— Куда вы?! — плаксиво спрашивает она.
— Познакомлюсь с твоим дядей, только и всего, — пожимаю плечами и дёргаю серую деревянную дверь. Она маленькая, отчего мне приходится пригибаться, чтоб не прочесать головой потолок. Птичка об этом тоже предупреждает, но тон такой, будто она извиняется.
— Аккуратно, тут ступеньки, — шепчет позади как раз после того, как я практически раскатываюсь на полу. Кое-как удаётся сохранить равновесие. Тусклый свет горит только на улице, на углу чёртовой веранды, и через маленькое окно лампа ничего не освещает.
Не знаю как но всё же добираюсь до двери в сам дом и резко вхожу.
Первое, что я понимаю: там накурено так сильно, что дым стоит коромыслом. Даже мне, курящему и периодически бросающему, тяжело находиться в этом смраде. Ещё и резкий запах алкоголя, только не очень хорошего, палёного. На коричневом деревянном полу лежит тканый цветной коврик, справа от входа находится дверь, прикрытая занавесками — именно там кто-то есть и горит свет.
Ассоциация с детскими воспоминаниями и домом бабули моментально пропадает.
Отодвигаю жёлтые занавески с лебедями и вижу замечательную картину: небольшая кухня с русской печью, за столом сидят два кривых донельзя мужика. Пепельница в виде банки из-под тушёнки переполнена окурками, на столе стоит бутылка водки, пара стаканов и солёные огурцы на тарелке.
— Кто пришёл? — рычит один из них и медленно поворачивается к двери.
— Это я, — пищит Алиска и выглядывает из-за моей спины.
Один из мужиков под пятьдесят с красной рожей и стеклянными глазами качается из стороны в сторону, будто не узнаёт Птичку.