— Ну что, будешь рассказывать правду? — припечатываю я грубо. Понимаю, что сейчас она снова испугается и закроется, но это единственный действенный способ узнать всё быстро. А тянуть не хочется, глаза уже слипаются и тело ломит от долгой дороги.
— Какую? — уточняет хрипло.
— Что ты делала на дороге?
Алиса отводит взгляд и прикусывает губу. Не хочет рассказывать. Ну конечно! А мне всё равно на её желания, есть такое слово “надо”.
— Говорила же, что шла домой, — отзывается тихо. — Автобус сломался. Других у нас нет.
Хорошо врёт или действительно всё так и есть? Похоже, что говорит правду. Ладно, тогда этот вопрос можно оставить.
— Почему не позвонила дяде или с кем ты там живёшь?
Птичка ещё сильнее отворачивается и долго не двигается. В какой-то момент мне даже кажется, что с ней что-то не то. Мало ли какая травма после обморока закаралась? Но девчонка вздыхает и выдаёт:
— А толк? У него нет машины.
Вот оно как. Звучит до ужаса логично, и почему-то мне всё равно кажется, что девчонка недоговаривает. Утаивает что-то. Ничего, узнаем чуть позже.
— Откуда ты так поздно возвращалась? — бурчу и слежу за реакцией Алисы. Она дёргается нервно и наконец поворачивает голову в мою сторону, широко распахнув глазища.
— С работы, понятно? С ра-бо-ты.
Её голос пропитан неприязнью и может даже ненавистью. Девчонка не хочет открываться, пытается спрятать душу и всё, что с ней связано, подальше. Но эмоции плещутся через край и вырываются из неё так, что худенькое тело трясётся от злости.
— Неужели вам не известно, что это такое? Знаете, когда нужны деньги, приходится делать разные вещи, чтоб их получить и не умереть с голода.
Она выпаливает это резко и моментально затихает, кусает губу и отшатывается. В глазах теперь страх и непонимание.
Так вот почему ты такая худая, Птичка? Неужели не можешь найти нормальную работу, чтоб хватало на хлеб и молоко? Или есть ещё какая-то причина? Даже не хочется спрашивать — боюсь спугнуть пичужку. А то ведь закроется окончательно.
В этот момент в домофон звонят, и я с удивлением перевожу взгляд с Алисы на часы. Прошло уже двадцать минут, курьер успел притащить еду. Славно. Девчонка моментально расслабляется, тонкие плечики опускаются, а на губах появляется подобие улыбки.
Не так быстро, Птичка, мы ещё не договорили.
Пока я забираю заказ, делю пиццу пополам и отдаю одну тарелку Алисе. Она сперва долго смотрит на еду, будто вообще впервые видит, а после накидывается на бедную “Маргариту” и терзает каждый кусок с завидным аппетитом. Кажется, даже я так быстро не ем.
Надо же, а с виду такая хрупкая! Прямо тигрица! Не решаюсь комментировать, боюсь, что она снова замкнётся, поэтому молча ем свою половину и задумчиво пялюсь в телевизор.
Девчонка с тихим стуком ставит пустую тарелку на журнальный столик и стыдливо прячет взгляд.
— Спасибо.
— Пожалуйста, — отвечаю и кое-как доедаю чёртовую пиццу. Краем глаза вижу эту худенькую фигурку, и кусок в горло не лезет. Времени уже много, поэтому я сразу предлагаю: — Завтра утром отвезу тебя в деревню.
Сперва Птичка сидит молча, пока я убираю посуду и прячу вторую пиццу в холодильник, но стоит мне собраться пойти за постельным, как вдруг Алиса вскакивает на ноги и таращится на меня затравленно.
— У меня есть небольшая просьба.
Смотрю на неё удивлённо, приподняв брови. Браво, Птичка, неужели ты окончательно осмелела? Так держать! Скоро на человека станешь похожа!
— Выкладывай, — киваю и слабо улыбаюсь.
Девчонка стесняется и кое-как давит из себя слова.
— Я учусь неподалёку, у меня завтра с утра пары. Можно сначала я схожу на занятия, а потом вы меня отвезёте?
Мда, о таком раскладе я почему-то не подумал. Хотя это очень даже логично, она же упомянула, что работает и учится. Что ж, мне же лучше, можно дольше поспать. Видимо, молчание слишком затянулось, потому что девчонка начинает нервно теребить своё платье и бормотать:
— Вообще-то я и сама могу добраться до деревни, мне не сложно, завтра уже наверняка будет ходить автобус…
— Я отвезу, — отрезаю жёстко. Не понимаю сам, то ли хочу снять с себя груз ответственности за то, что чуть не сбил дурёху, то ли просто пытаюсь нажить проблем на голову. А может всё вместе. — Сейчас принесу постельное.
Единственное бельё, которое нахожу — какое-то странное с розовыми сердечками. Откуда оно взялось — без понятия. Обычно у меня убирается домработница, но она уже месяц как уволилась, и теперь всё постепенно обрастает пылью. Я конечно пытаюсь навести порядок, только вот тратить много времени на это не хочу, и в итоге всё потихоньку становится похоже на хаос. В полутьме этого не видно, да и к счастью мне хватило ума прибраться в гостиной перед отъездом, поэтому Алисе жаловаться не на что. Вот только найти нормальное постельное в многочисленных шкафах всё равно не получается, приходится нести разноцветное.
Девушка с сомнением смотрит на огромные розовые сердца, переводит на меня подозрительный взгляд и уточняет:
— А вы точно не женаты?