Темпест Его зовут Кристиан Ноллс Ему тридцать восемь лет. Он директор моей школы. И буквально, всё в нем заставляет меня рухнуть на колени и поклоняться его телу. Каждая моя мысль с того дня в его кабинете вращалась вокруг желания, чтобы он сорвал с меня одежду, нагнул над собственным столом и сделал с моим телом всё грязное и развратное. Кристиан Её зовут Темпест Кенсингтон. Ей восемнадцать лет. Она моя студентка. И я хочу знать, какие звуки она издает, когда кончает. Хочу знать, насколько тугой она будет ощущаться, когда выплесну каждую каплю моей спермы глубоко в её сладком маленьком влагалище. Темпест моя, просто она ещё не знает об этом.
Глава 1
«Агрессивно относится к начальству.
Склонность к непослушанию.
Прогулы. Вандализм. Мелкие кражи».
У меня на подбородке задергался мускул, пока я читал лежащее передо мной досье студента. Дважды в старших классах отстранен от учебы — один раз за то, что сбежал с уроков и разбил к чертям машину профессора, а другой раз за распитие спиртных напитков на пятом уроке.
И это студент, Иисус Христос.
Я не ожидал, что стану директором «Академии Торнбулла» этой осенью, и работаю здесь всего два месяца. И добавил бы, что лето прошло раньше, чем ожидалось, и мне придется справляться с этим дерьмом. Замечательно.
Вряд ли большинство парней, вышедших целыми и невредимыми в отставку из корпуса морской пехоты, будут строить карьеру в Академии, но для меня это являлось призванием. Возможно, мой отец и военный, именно по его стопам я пошел в молодости, но моя мама была хорошим преподавателем. Она работала в дошкольных учреждениях. Возможно, благодаря их воспитанию, я, будучи сержантом морской пехоты, выбивал двери и уклонялся от пуль в Афганистане, и сейчас твердой рукой и железной дисциплиной контролирую одну из самых богатых профильных частных школ в стране. Усердие моей матери, дисциплина отца. Смелость и стойкость — девиз морской пехоты США.
Но как уже говорил, я не планировал начинать до этой осени. Это было до того, как старый доктор Линдон, мой предшественник, скончался за два месяца до окончания учебного года и за один день до выхода на пенсию. Не самый плохой способ уйти — упокоиться рядом со своей женой — уж поверьте мне после того, что видел на Ближнем Востоке. Но всё же помешало моим планам поселиться в Уэст-Хейвене и наслаждаться летом, живя среди феноменально богатых жителей с длинной родословной этого богатого приморского городка.
Кроме того «Академия Торнбулл» настолько престижна среди школ, а её студенты настолько безумно увлечены учебой, что предлагает «летний семестр» после выпуска, но до поступления в колледж. В некоторых школах летняя школа — последний шанс для неудачников, чтобы бездельники собрали всё свое дерьмо и закончили школу.
Не в Торнбулле, позвольте вам сказать. Это место добавит ещё больше страничек в резюме, прежде чем вы отправитесь в Йель или Гарвард, или Корнелл, или куда-то ещё. Это возможность для вербовщиков студентов набрать как можно больше первокурсников в колледж, откуда все эти маленькие выпускники и дебютантки попадут в школу «Лиги Плюща». Черт возьми, в прошлом году три парня использовали летнюю программу и изобрели алгоритм торговли акциями, и, перед тем как поступить в колледж осенью, обналичили крутой миллиард долларов.
Дерьмо, верно? Этим детям по восемнадцать лет, они богаты, со связями, о них заботятся всю их жизнь. Они должны снимать цыпочек и пить пиво на пляже, а не запихивать ещё больше дерьма в свои мозги размером с трастовый фонд.
Не самый удачный ход мыслей для нового директора, но, черт возьми, именно так я и думал.
Я хлопнул ладонями по столу, прежде чем вытянуть руки перед собой, чувствуя, как напрягаются под неудобными рубашкой и галстуком мускулы.
Каковы бы ни были мои истинные чувства к этой летней школе, моя новая обязанность — следить за порядком в ней и за всеми студентами, занимающимися подготовкой к большому длинному прыжку во взрослую жизнь этой осенью. Скажем так, доктор Линдон оставил после себя несколько огромных чертовых проблем, требующих внимания, и как бы прогрессивно и либерально ни мыслил этот город, я заметил, как большинство людей здесь смотрят на мое тело или послужной боевой опыт, и, черт возьми, на мои татуировки, которые не может скрыть даже строгий закрытый костюм; интересно, как, черт возьми, я вообще умудрился получить работу директора.
И я отвечу вам как — я чертовски умный ублюдок.
И это не просто хвастовство. Студент Стенфорда, лучший в классе, магистр делового администрирования в Уортоне, на которых я пахал как проклятый в перерывах между курсами. Да, мой папочка может и вырастил хорошего солдафона, но уж точно и мама воспитала не дурачка.
И у этого дурака впереди чертовски длинное лето. Потому что, в довершении всего, на моем столе лежит это дело.
Дело студента.
Большинство детей в этой летней программе — это напыщенные пай-мальчики и будущие короли мира. Конкретно этот студент здесь из-за того, что не добрал несколько классов для получения диплома. И серьезно, в этой папке документы на самого отъявленного хулигана. Много болтает. Материт учителей. Распивает алкоголь в пустом лекционном зале в двенадцать часов дня. Недавний выпускник старшей школы, этот студен уже должен был стать не моей проблемой. Вот только мы оба застряли здесь.
Я просматриваю рапорты и полицейские отчеты о вандализме в машине профессора Хершмана в прошлом году. Черт возьми, разбить лобовое окно это одно, но помочиться на руль?
Я покачал головой и бросил толстую папку на стол. Да, с этим нужно разобраться. Немедленно.
