– Да я и не хочу делать то же самое. Я хочу пойти домой к жене и положить руку ей на живот, где растет наш малыш.
– Я рад за тебя. Супружеская жизнь тебя устраивает, но я не думаю, что сам создан для этого. Это не по мне.
Он улыбнулся:
– Ты не узнаешь наверняка, пока не попробуешь. Я тоже не думал, что это для меня, а потом так оно и стало.
– Итак, как продвигается бизнес? – спросил я, быстро меняя тему.
Он усмехнулся, затем кивнул, следуя моему примеру.
– Хорошо. Только что появилась наша первая крупная реклама, и я думаю, что она выделит нас среди других.
– Хорошо! Это потрясающе. Так держать, – сказал я, искренне радуясь за него и его новый бизнес.
Я залпом выпил остатки виски в бокале и быстро заказал еще один. Я был по–настоящему рад за друга, но не мог принять его убеждений в отношении к браку – в этом мы были очень разными. Он добровольно связал свою жизнь с Жанной, я же боялся, что потеряю себя, если мне придется разделить с кем–то свою жизнь. Он сказал, что отдал ей частичку своей души. Я предпочитал сохранять свою душу целой и невредимой. Ни одна женщина не получала от меня ни кусочка. Ну, один кусочек я с удовольствием даю попробовать, но он всегда остается при мне.
Я знала, что ничего хорошего из этого не выйдет. Мой финансовый менеджер позвонил тем утром и сказал мне быть готовой. Срочная встреча с инвесторами, и я опаздывала.
– Привет, – сказала я, влетая в конференц–зал. Мои длинные темно–русые волосы колыхались за спиной, когда я мчалась к свободному месту во главе продолговатого стола. Отбросив с лица прядку, я улыбнулась Эмме, моей лучшей подруге и правой руке в компании.
Никто из мужчин и женщин за столом не ответил на приветствие, что усилило мое чувство обреченности. Я села, открыла лежащий передо мной кожаный портфель, глубоко вздохнула и посмотрела на людей, сидящих за столом.
– Как у всех сегодня дела? – спросила я с дружелюбной улыбкой.
Последовал раунд «хорошо и прекрасно», прежде чем финансовый менеджер сразу приступил к делу. С каждым произнесенным им словом мое сердце сжималось.
– На волоске? – повторила я в замешательстве.
Он опустил голову, на его лице появилось выражение неловкости.
– Боюсь, что так. Мы теряем деньги.
– Теряем? – повторила я, мысли заметались, как мухи в паутине.
Финансовый менеджер кивнул:
– Из–за продолжающегося роста затрат на производство продукции и вашего нежелания повышать цены, чтобы компенсировать эти затраты, компания несет убытки.
Я повернула голову, чтобы посмотреть на своих инвесторов, и встретила их полные презрения взгляды.
– Я не знала, – пробормотала я, чувствуя себя совершенно неумелой.
– Последний квартал был для нас худшим за всю историю. Я надеялся, что с запуском нового продукта с более высокой ценой мы сможем возместить наши потери. Но этого не произойдет. Я пересмотрел наши бизнес–прогнозы, в любом случае мы оказываемся в глубоком минусе. Мы не сможем пережить еще четверть потери денег, – объяснил он.
Я покачала головой.
– Я приму к сведению.
– Это серьезное дело, Анна Сергеевна. Вы должны поднять эти цены. Если вы этого не сделаете, большинство из нас здесь решили перевести свои деньги в другое место, – сказал один из моих инвесторов.
Я глубоко вздохнула, не желая показывать им свой страх. Стоит дать слабину, и они нападут. Это как дать почувствовать свой страх медведю или какому-нибудь другому зверю. Мне показалось, что, когда я взглянула на лица людей, которые доверили мне свои деньги, это было похоже на то, как если бы я смотрела на стаю диких зверей, охотящихся за свежей кровью.
– Я понимаю, вы все немного обеспокоены. Мы запустили новую кампанию, и это уже дает отличные результаты. Наши клиенты лояльны к нам, о чем свидетельствуют солидные показатели продаж, – напомнила я им.
– Они стоят на месте, а идея в том, чтобы расти. Нужно, чтобы больше людей покупали товары вашей линии косметики, если хотите удержать свою компанию на плаву. Мы инвестируем, чтобы не только не потерять деньги, но и получить прибыль. Нам нужно увидеть отдачу от наших инвестиций, – вмешалась Мария Петровна Капитонова, седовласая женщина, которая была моим главным инвестором.
– Понимаю. Однако повышение цен оттолкнет некоторых наших покупателей, – возразила я.
– У вас скоро вообще не будет компании, которой нужно беспокоиться о том, как бы не оттолкнуть клиентуру, – парировала Мария Петровна.
Я в шоке приподняла свои идеальные, благодаря моей линейке косметики, брови.
– Извините?
– Мне жаль, Анна, мне действительно жаль. Ваша линия натуральной косметики – это именно то, что нужно этому миру, и у нее есть потенциал для успеха, но вы оцениваете ее недостаточно высоко, чтобы оправдать затраты. Вам нужно либо сократить расходы, либо поднять цены, – ответила она.
В поиске поддержки я повернулась, чтобы посмотреть на Эмму. Она опустила глаза на свой планшет, отказываясь встречаться со мной взглядом. Похоже, у меня настоящие неприятности.
