Сразу после полуночи, Гаунт был среди многих сотен Имперских офицеров, собравшихся на посадочных площадках, наверху корпуса одного из командных левиафанов, чтобы посмотреть на далекое уничтожение Спаршад Монса. Цвейл стоял рядом с ним. Он позаимствовал у Эзры солнечные очки, и вздрагивал и вздыхал при каждой вспышке света.
— Ты это сделал, Ибрам, — сказал Вон Войтц, подходя к Гаунту и кивая в сторону страшного светового шоу. — Надеюсь, ты гордишься собой.
— Кое-чем горжусь, сэр.
— Я понимаю, что они снова твои? — сказал Вон Войтц.
— Это, всего лишь, полевое командование, — сказал Гаунт. — Только на время.
— Увидим, — сказал Вон Войтц.
— Он говорил, что не может, но он смог, знаешь ли, — сказал Цвейл после того, как Вон Войтц ушел.
— Что? — спросил Гаунт.
— Он говорил, что не может возвращать из мертвых, но оказалось, что может.
— О ком мы говорим, отец?
— Вайлдер, — сказал Цвейл.
— Оу.
— Ты и Роун, и остальные – все вернулись, когда мы считали вас мертвыми. А теперь и подразделение тоже.
— Я не...
— Оно снова твое. Вайлдер отдал его тебе. Не его Призраки. Снова твои. Призраки Гаунта, вернувшиеся из мертвых.
— Вы знаете, что иногда говорите много чепухи, отец, — сказал Гаунт.
Люк камеры открылся, и в нее вошел Инквизитор Велт. Комиссар Фарагут встал из-за стола, чтобы освободить место инквизитору.
Велт сел рядом с комиссаром-генералом. — Как у нас дела? — спросил он.
— Думаю, мы к чему-то пришли, — сказала Балшин, смотря через стол на опрашиваемый субъект.
— Хорошо, хорошо, — сказал Велт. — Можем мы пробежаться по основным областям на случай, если что-то пропустили?
— Я не против, — сказала Балшин. Велт вопросительно посмотрел на опрашиваемый субъект.
Саббатина Кёрк пожала плечами. — Просто скажите мне, что хотите знать.
