Сьюзен горько оплакивала свою судьбу. Просто невероятно, но ей придется выйти замуж за совершенно незнакомого мужчину, который живет в каком-то далеком, полудиком краю. Два часа она рыдала, металась, поносила и проклинала Боуи Стоуна за то, что покинул ее и обрек на такую участь. Если бы не Нэйт, она предпочла бы голодать на улицах Вашингтона, но не отдалась бы на милость незнакомца.
Теперь же ей оставалось одно: ухватиться за единственную возможность выжить.
На следующий день миссис Стоун и миссис Холстед отбыли в карете сенатора на телеграф. Сжимая в руках флакон с нюхательной солью, Сьюзен отправила телеграмму мистеру Грэшему Харту в Оулз-Бьютт, Вайоминг, и, понурив голову, присела в ожидании ответа. Она отчаянно молила Бога, чтобы мистер Харт согласился принять ее, поскольку не имела другого шанса выжить. Вместе с тем в душе Сьюзен страстно надеялась, что он уже нашел невесту и откажет ей.
Наконец получив телеграмму, она вскрыла ее дрожащими руками и прочла:
– О Боже! - прошептала Сьюзен. Телеграмма выпала из ее ослабевших пальцев, в глазах застыли страх и отчаяние.
– Я выхожу замуж.
Миссис Холстед поджала губы, бросив взгляд на траурные одежды Сьюзен. Всем своим видом она порицала молодую женщину. Однако, увидев даты на билетах Сьюзен, миссис Холстед с долей сочувствия заметила, что времени в обрез и надо срочно укладывать вещи.
– Но, миссис Холстед, он не прислал билеты для Нэйта! - Не умея улаживать досадные недоразумения, Сьюзен не представляла себе, как решить эту проблему.
Миссис Холстед задумчиво посмотрела на нее.
– Поскольку Нэйт еще совсем крошка, можете держать его на руках. Ему не нужен билет.
Через два утомительных дня, подавленная, испуганная и растерянная, Сьюзен сидела, прижимая к себе сына, в поезде, увозившем их на Запад.
Трехнедельное путешествие обернулось сущим кошмаром. Так как мистер Харт не удосужился снабдить их билетами в спальный вагон, Сьюзен и Нэйт спали на жестком деревянном сиденье поезда, трясясь и подпрыгивая, дыша сажей и едким дымом. По ночам Сьюзен думала, что к утру они замерзнут, а днем задыхалась в душном, прокуренном вагоне, пропитанном кислым запахом немытых тел.
Поскольку мистер Харт не счел нужным обеспечить их деньгами на непредвиденные расходы, Сьюзен пришлось тратить свои быстро таявшие средства и покупать еду на промежуточных станциях. Эти убогие селения, разбросанные на бескрайних просторах, свидетельствовали о варварской деятельности человека и низменных свойствах его натуры - жадности и бессердечии. Возмутительно дорогая еда всегда была жирной и холодной, и если не пережаренной, то полусырой. Чая не было и в помине, а бурда, выдаваемая за кофе, походила на жидкую грязь. Молоко, купленное для Нэйта, многократно процеженное и разбавленное водой, не имело ничего общего с исходным продуктом.
Сьюзен мечтала о дне отдыха в Денвере, надеясь хоть немного прийти в себя после изнурительного путешествия, но между прибытием поезда и отправлением почтовой кареты, на которой предстояло следовать дальше, было не более четырех часов. Когда, сдерживая слезы и шатаясь от усталости, Сьюзен добралась до почтовой станции, у нее в запасе оставалось лишь несколько минут.
Мучительная поездка в дилижансе, рассчитанном на девять человек, оказалась во сто крат ужаснее, чем предполагала Сьюзен. Грязные, дурно пахнущие пассажиры бранились и яростно сражались за каждый дюйм свободного пространства. Ящики и мешки с почтой постоянно падали на Сьюзен. При каждом толчке дилижанса попутчики наваливались на нее, нередко сплевывая табачную жвачку на подол ее платья. Через несколько часов пути Сьюзен уже казалось, что Нэйт весит не меньше тонны. Когда ночью она выбиралась из дилижанса, на ней не оставалось живого места. Слишком измученная, Сьюзен не могла взять в рот отвратительную пищу, предлагавшуюся во время ночных остановок. Спальные принадлежности повергли ее в ужас. Поскольку спать на грязных простынях в кишевших паразитами постелях было немыслимо, она проводила ночи, сидя у очага со спящим на коленях Нэйтом, и смотрела перед собой невидящим взором.
