После того как Клив Рассел отошел, Боуи проведал Айвенго и вернулся мыслями к Александру Дюбейджу и его попыткам распорядиться его собственностью. Если бы существовало хоть малейшее подозрение, что Сьюзен и Нэйт испытывают денежные затруднения, Боуи немедленно телеграфировал бы Дюбейджу. У него не осталось бы выбора. Но их материальное благополучие, слава Богу, не вызывало сомнений. Сьюзен не нужны его деньги. Отец позаботится о ней и Нэйте.
Боуи потер ладонью лицо и перевел угрюмый взгляд на зигзаги молний, пронзавших теплое ночное небо.
В возрасте Нэйта дети растут быстро, меняясь с каждым днем. Боуи сомневался, что узнает мальчика, когда снова его увидит. А Сьюзен… Он даже не мог вспомнить ее лицо. Они были женаты совсем недолго до того, как его направили на Запад. За все это время Боуи только один раз был в Вашингтоне. Казалось, так лучше, проще для них обоих.
Он постоял у дверей зала, наблюдая, как двое мужчин оспаривают право танцевать с Рози, которая поглядывала на них из-за веера. Невольная улыбка тронула его губы и исчезла.
Боуи все окончательно запутал, женившись на ней. В самом начале ситуация не казалась такой неуправляемой. Он собирался расплатиться с Рози, оставшись до конца уборки урожая, и затем вернуться в Вашингтон к своим обязательствам.
У него и в мыслях не было влюбляться в Рози Малви. Дьявол, да вначале Боуи готов был поклясться, что в нее просто невозможно влюбиться.
От этой мысли сердце его сжалось, а лицо приняло мрачное выражение. Боже! Только одного ему не хватало ко всем прочим бедам - любить Рози. Но Боуи смотрел на нее и испытывал желание. Он хотел защищать ее, разнести в клочья клетку, в которую она заключила себя. Видя, как Рози улыбается ему, Боуи сожалел, что его опустошенная душа может дать ей так мало.
Выругавшись, он с досадой поддал ногой колесо повозки. Все заинтересованные лица только выгадали бы, если бы Рози позволила повесить его.
Рози хотелось, чтобы этот волшебный, сверкающий вечер никогда не кончался. Вот какой была бы ее жизнь, если бы мать не вышла замуж за Фрэнка Блевинза и тот не отравил их существование. Может, теперь жизнь станет такой. Рози поражалась собственным мыслям.
Настоящим чудом был Боуи Стоун и то, что он сделал для нее. Он купил ей платье, туфли и воздушные нижние юбки, в которых она почувствовала себя женственной и прекрасной. Это Боуи привязал ее к кровати, чтобы она была трезвой и могла насладиться своим триумфом. Именно Боуи принес на ферму зеркало и заставил ее впервые за много лет посмотреться в него и убедиться, что она вовсе не уродлива.
С момента своего появления на ферме Боуи прошелся резцом по всему, что Рози думала о себе и во что верила. День ото дня она превращалась в нечто новое и удивительное. Он изменял ее жизнь.
Этим вечером, радостно возбужденная своим женским триумфом, Рози всем сердцем любила его за это.
Каждый танец доставлял ей наслаждение, но душа ее стремилась к Боуи. Танцуя с другими мужчинами, она чувствовала на себе его взгляд и специально для него смеялась и встряхивала кудрями, молясь, чтобы Боуи считал ее красивой и немного ревновал. От радостного сознания, что он ни с кем, кроме нее, не танцует, сердце Рози громко стучало в груди.
А когда Боуи обнимал ее в танце под звуки музыки, ей казалось, что Лодиша затянула корсет на два размера туже, чем нужно. Она не могла дышать, не могла говорить. Странное тепло разливалось по телу Рози, и кожу пощипывало там, где он касался ее.
Она лишь покорно отдавалась восторгу, пронзавшему ее от кончиков ног до макушки, когда его сильные руки сжимали ее. При воспоминании о поцелуе в повозке колени Рози подгибались, а пульс учащался. Странные мысли посещали ее.
С первого их поцелуя Рози тайком размышляла, каково ощутить его тело рядом со своим. Более всего девушку смущало то, что подобные мысли уже не внушают ей ужаса и отвращения. Физическая близость все еще пугала Рози, но не так, как раньше. До того, как Боуи поцеловал ее.
Рози сознавала, что меняется, и гадала почему. Она не понимала, отчего ее, казалось бы, незыблемые, проверенные временем убеждения начали вдруг рушиться по всем фронтам.
Как произошло, что еще вчера она была уродливой, а сегодня стала красивой? Неужели можно танцевать несколько часов подряд и не наведаться к бочке крепкого сидра под старым тополем? Как можно так радоваться дурацкому корсету и паре туфель для танцев?
И что самое невероятное: как можно даже думать о том, чтобы допустить Боуи в ее постель, то есть совершить то, чего она поклялась не позволять ни одному мужчине, сколько бы ни прожила на свете?
И все же сегодня, порхая в руках Боуи, Рози вспоминала его обнаженное тело и чувствовала, как внутри у нее разгорается жар. Вместо того чтобы вызвать в ней естественное отвращение, память и размышления о Боуи зажигали внизу живота медленное пламя, и дыхание Рози учащалось.
– Спасибо, - проворковала она преподобному Паулсону, пригласившему ее на следующий танец, - но мне надо передохнуть.
