Даже представить боюсь, как отреагирует бабушка, когда найдет письмо. Какая будет реакция у Дама, когда они приедет (если приедет) ко мне домой, а меня там нет и не предвидится. Все перевернула с ног на голову за каких-то пару дней. И что там впереди, кто бы мне сказал!
Поезд проходящий, поэтому стоянка его совсем короткая. Вскоре он с характерным шумом трогается с места, унося меня в новую жизнь…
В двенадцать часов дня по московскому времени наш самолет наконец-то заходит на посадку. Мне показалось, что эти три часа полета тянулись, как резина. От сердца отлегло только тогда, когда в иллюминаторе замаячил город.
В полете я в очередной раз делаю попытку включить телефон снежинки и подобрать пароль, но снова тщетно. До контактов ее я так не добрался. Успокаивает только то, что ее адрес прописки у меня и отсюда я помчу прямиком туда. Больше не могу и не хочу ждать. Край. Работа потерпит, на фирме появлюсь только завтра. Сначала нужно решить первоочередные вопросы.
Столица встречает сыростью и серостью, а еще мокрым противным снегом, который липнет везде, где можно, пока дохожу от трапа самолета до машины, припарковавшейся здесь же, на взлетной полосе.
– Дамир Таирович! – протягивает руку личный водитель, которую я тут же жму. – С возвращением, как прошел ваш отпуск?
– Хорошо, спасибо, – киваю, устраиваясь на заднем сидении.
– Куда едем? В офис или домой?
Я называю адрес, ловлю удивленный взгляд Славы в зеркале заднего вида, но не придаю ему никакого значения. Его работа – ехать, куда скажут, моя – платить ему деньги, что и кто подумает, меня мало интересует. Всегда так было и всегда так будет.
Машина трогается с места, и дальше снова наступает ожидание. Только в этот раз внутри все охватывает легкий мандраж, кулаки то и дело сжимаются и разжимаются , и я волнуюсь как молодой пацан, ей богу! Хоть впечатлительным выдумщиком никогда и не был, но сейчас я начинаю себя накручивать, как какая-то истеричная баба. Выдумывать вплоть до “а вдруг я ей не нужен”, снежинке своей.
Правда, быстро беру себя в руки, мысленно отвешивая подзатыльник и прогоняя сомнения в самую глубь. Туда, откуда они и выползли.
Мне предстоит час, а то и два по пробкам, почти через весь центр к дому Евы, поэтому я открываю ноутбук и делаю попытку с головой уйти в работу. Тем более на почту “прилетело” письмо от Степанцова, моего зама, который сообщает не самые радостные новости: в турецком отеле случилось ЧП, испанский терпит убытки, а сочинские так и остались для нас вне досягаемости, и даже банкет, который Степанцов попытался организовать, дабы смягчить местного управилу, не помог. Деньги и время на ветер. Похоже, все-таки придется браться за это дело мне. Сейчас только личную жизнь налажу и подумаю, с какой стороны к этому вопросу “подойти”.
Примерно на середине пути, застряв в пробке, вдруг чувствую, что меня неожиданно прошибает. Я вспоминаю про цветы и про то, как правильно нужно появляться на встрече с девушкой. Тем более с любимой.
– Слав, зарули в цветочный, – прошу водителя и получаю в ответ кивок.
– Как раз один хороший будет по пути.
– Отлично.
А оказавшись в магазине, я понимаю, что ведь даже не знаю, какие снежинка любит цветы. Розы или георгины, а может, каллы? В итоге останавливаю свой выбор на шикарном букете белых пушистых роз и покупаю еще один для ее бабушки. О том, что обеих дам дома может и не быть, даже не думаю. Почему-то внутри живет несгибаемая уверенность, что все пройдет более чем гладко.
Дом, в котором живет Ева, обычная многоэтажка – особо ничем не примечательное бетонное строение. Но вопреки этому, что-то прихватывает болезненным уколом в сердце, стоит только представить, как моя снежинка ходила по этим улицам каждое утро. Ее родной дом и родной двор – это невольно вызывает улыбку. Интересно, как она отнесется к тому, что я планирую забрать ее жить к себе? Насовсем.
– Припаркуюсь у соседнего подъезда? – говорит Слава, притормаживая у нужного мне второго, кивая в сторону третьего. – Здесь встать негде. Мне вас ждать?
– Хорошо, жди, если что-то поменяется, я наберу.
Последний волнительный вдох, и я выбираюсь из салона авто. Ноги уже сами несут к подъезду, и удивительно, как я сдержался и до сих пор не перешел на бег. Хотя надо признать, по ступенькам в подъезде не шел, а летел.
Дальше кабина лифта, которая ползет, как черепаха, седьмой этаж и триста пятнадцатая квартира.
Покрепче перехватываю букеты и мысленно молюсь, чтобы Ева была дома. Не верится, что меня от моей девочки отделяет только одно дверное полотно. Один вздох. Пара метров. И тысячи слов, которые я должен, обязан ей сказать, и в первую очередь признание, которое эти два тяжелейших дня без нее крутятся на языке, желая вырваться на волю.
Нажимаю на звонок, и время замедляется.
Кровь стучит в висках.
Сердце долбит, как пара барабанов.
Руки непроизвольно сжимают цветы, и я не спускаю глаз с двери, когда слышится щелчок замка, и она медленно начинает открываться.
Чувствую себя, как подросток, впервые пришедший в гости к девочке, позвать гулять.
