Он присел рядом с кроватью, опустив взгляд до ее уровня. Она лежала на боку, лицом к стене позади него. Ее дыхание замедлилось и постепенно выровнялось. Долгое время Круус оставался неподвижным, наблюдая, как выражение ее лица меняется между безмятежностью и страданием. Была ли она настолько встревожена, что даже сон не мог принести облегчения от того бремени, которое она несла в часы бодрствования?
На ее лице время от времени появлялось беспокойство, но несмотря на это, она была прекрасна.
Ее красота отличалась от красоты фейри или других эфирных существ, обитавших за завесой между мирами, она была смертной. Она отражала борьбу и триумфы, а ее несовершенства только усиливали очарование. Софи не обладала чарами или магией, за которыми можно было бы спрятаться. У нее не было холодной, изящной чувственности королевы фейри или грубой сексуальной привлекательности нимфы. Она была человеком. Недолговечным, хрупким и странно уникальным.
Осторожно двигаясь, он стянул одеяло с ее тела. Лесные заботы требовали его внимания, но ему было не до этого. Он был сосредоточен исключительно на Софи.
На ней было то же одеяние, что и накануне вечером, и из-за ее позы ткань туго натягивалась на определенных частях тела — в первую очередь на заднице и маленькой округлой груди. Ему бы стоило приложить усилия, чтобы раздеть ее и получить прямой доступ к бледной коже, если бы это не разбудило ее.
Круус выпустил щупальце тени и провел им по внешней стороне ее бедра, неуклонно продвигаясь выше. Тот же жар, который он почувствовал прошлой ночью, хлынул в него, прогоняя часть вечного холода. И снова ощущение прикосновения к ткани ее брюк казалось чем-то далеким, больше похожим на воспоминание о прошлом опыте. Но
Софи пошевелилась и издала тихий стон. Ее движения слегка задрали рубашку, обнажив полоску бледной кожи на талии. Круус приподнял ткань еще немного, стараясь избегать прямого контакта с ее кожей.
Обратного пути уже не будет. Если он прикоснется к ней сейчас, то почувствует вкус ее жизненной силы — силы дразнящей его, сводившей с ума и взывающей к нему с самого ее прибытия. До этого момента он контролировал себя, но не был уверен, что сможет противостоять голоду после прикосновения к Софи.
Придав щупальцу форму руки, он опустил ее на кожу Софи.
Огонь, будоражащий, дразнящий и причиняющий боль, охватил Крууса, распространяясь по его теням, пожирая их. На мгновение он потерял контроль над своей формой. Она увеличилась и рассеялась по комнате. В нем потрескивали разряды энергии, и сладость Софи — ее вкус и аромат — проникала в него.
Ощущения были ошеломляющими. Его разум, постигший сложную сеть корней и растений по всему его лесу, связанный с мыслями тысяч и тысяч существ, называющих эти леса домом, улавливающий паутину магии, пронизывающую все сущее, временно находился во власти этой смертной — и она была загадкой за пределами его понимания. Она захватила его, переполняя эмоциями и фантазиями, которые он едва ли мог собрать воедино. Софи не оставила места ни для
Она одобрительно застонала и уткнулась лицом в подушку.
Круус отстранился и с содроганием отпрянул от нее, голова шла кругом. Ледяной холод проник в него из-за разрыва контакта с Софи, но знакомое ощущение не принесло облегчения, наоборот, лишь усилило его желание, его
Он с наслаждением втянул в себя клубы тьмы, витающие в комнате и сжался в плотный комок. Ее запах остался с ним и ее тепло, исходящее от кровати, было достаточно сильным, чтобы разжечь его желание. Ему нужно было
Канун Дня Всех Святых был недостаточно скоро.
Он покинул дом и помчался в лес, чтобы поесть. В течение следующей недели он будет контролировать свой голод, и убедится, что будет в состоянии защитить ее. А когда полная луна вернет его физическую форму, он сделает Софи своей.
Глава 3
