Его самая темная страсть полностью

Все казалось сюрреалистичным и похожим на сон, когда она следовала за духом по лесу. Зачастую Крууса можно было отличить от окружающих теней только потому, что он был темнее. Деревья вокруг казались невероятно высокими, а фиолетовое небо над головой отбрасывало слабое свечение на стволы, отчего они казались более призрачными.

— Есть ли еще такие, как вы? — спросила Софи, возвращая свое внимание к движущейся тени. К Круусу.

— Возможно, в других лесах. Здесь я единственный хранитель.

— Вы когда-нибудь… покидали лес?

— Я привязан к нему. Я не могу покинуть его границы.

Это объясняло, почему в городе она не испытывала ощущения, что за ней наблюдают.

— Как давно вы здесь?

— С тех пор, как здесь появился этот лес, — его облик снова изменился, теперь он больше походил на оленя, высокого и величественного, но не менее темного. — Десятки тысяч осеней, возможно и дольше.

— Это долгий срок.

Она скрестила руки на груди и спрятала под ними ладони. Она дрожала, но теперь это было скорее от холода, чем от страха. Ее быстро растущая непринужденность в общении с Круусом была за пределами ее понимания, он был порождением тьмы, сущностью, которая не должна была существовать. Она видела, как он убил медведя, просто накрыв него, он мог становиться невидимым, а его форма постоянно менялась. Все это служило прочной опорой для страха. И все же… Она чувствовала необъяснимый комфорт в его присутствии. Подобно черной дыре, он притягивал ее к себе, угрожая поглотить целиком, а его глубокий, гортанный голос, казалось, приманивал ее еще ближе.

— Вы защищаете всех, кто здесь живет? — спросила она, перелезая через упавшее бревно.

— Я дал свою клятву только тебе, Джозефина Дэвис.

Ее бросило в жар от того, как чувственно его голос ласкал ее имя. А дыхание участилось.

— Почему только мне?

Он отступил назад, снова приняв гуманоидный облик, и приблизился к ней. Его тени широко разлетелись, как будто он распахнул плащ или расправил чернильные крылья, прежде чем сомкнуться вокруг нее. У Софи перехватило дыхание, ей предстояло испытать на собственной шкуре, какие муки пережил медведь в последние минуты жизни.

— Потому что ты моя, — сказал Круус, его голос сливался с окружающей ее тьмой.

Софи крепко зажмурилась, тело было парализовано страхом и трепетало от предвкушения. Он был холоден, очень холоден, но его прикосновения были легкими и нежными, а голос проникал прямо в ее центр…

Как она могла быть так сильно напугана и возбуждена одновременно?

Прохладный завиток коснулся ее щеки.

— Мы пришли, Софи.

Она открыла глаза и обнаружила, что высвободилась из теневых объятий. Ее домик стоял прямо перед ней, свет из передних окон освещал две длинные полосы грунтовой подъездной дорожки.

Неужели они действительно так много прошли, или она забралась не так глубоко в лес, как думала?

— Спасибо вам, — сказала она, но когда повернулась к нему лицом, его уже не было.

Софи перевела взгляд на линию деревьев, выискивая в тени два серебристых, похожих на шары глаза, но свет из окна мешал ее ночному зрению настолько, что она не могла разглядеть какие-либо едва заметные различия в темноте.

Потирая руки, она пересекла подъездную дорожку и поднялась по ступенькам на крыльцо. Оказавшись внутри дома, она заперла за собой дверь и прислонилась к ней. Ощущение его прикосновения не исчезло. Оно отпечаталось на теле, точно так же, как его имя запечатлелось в ее душе.

Его слова снова и снова прокручивались у нее в голове.

Потому что ты моя.

Софи откинула голову назад и закрыла глаза.

Нет. Нет, я не могу. Я не могу позволить кому-либо снова контролировать меня.

В прошлый раз ей едва удалось выбраться живой. В этот раз, она опасалась, что ущерб может оказаться куда более серьезным.

Круус задержался на опушке леса и наблюдал, за передвижениями Софи по хижине. Ее действия не имели для него особого значения, он был заворожен ею и одновременно ошеломлен собственными решениями.

Почему он так легко выдал ей свое настоящее имя? В его мире, мире духов, фейри и магии, имена обладали огромной силой. Эта сила проникла в мир смертных, хотя ее мощь там ослабевала. Он вручил ей возможность управлять и манипулировать им, подчиняя его своей воле. Ее истинное имя позволило Круусу немного сильнее влиять на нее и дать ей настоящую, связывающую клятву, но смертные не были подчинены тем же правилами, как такие существа, как он. В его проклятой форме ему бы не хватило магии, чтобы причинить ей реальный вред, используя ее имя.

Софи прошлась по главной комнате коттеджа, словно в оцепенении. Круус наблюдал, как она наполняет водой чайник и ставит его на плиту. Она наклонилась вперед, опершись руками о столешницу, и на несколько мгновений ее взгляд расфокусировался, прежде чем она, наконец, встряхнулась и зажгла конфорку.