Его самая темная страсть полностью

Круус сказал себе, что это был продуманных ход с его стороны, он назвал свое имя, чтобы успокоить и завоевать часть ее доверия. Софи была современной смертной, ее вид больше не придерживался старинных обычаев. Она не знала о законах, связывающих его, и не знала, как использовать его истинное имя в качестве оружия.

Человечество забыло о древних ритуалах и традициях, и это было на руку существам вроде Крууса.

Она вернулась к раковине, налила в стакан воды и, потягивая ее маленькими глотками, уставилась в окно.

Эти оправдания оказались несостоятельными, когда он поразмыслил над ними дальше. Так или иначе, Круус пошел на огромный риск, но это казалось правильным. Его истинное имя было драгоценной, тщательно охраняемой веками тайной. Он открыл его только королеве фейри, которая позже воспользовалась им, чтобы проклясть его. Он не боялся подобного со стороны Джозефины Дэвис. И хотя он мало что знал о ней, а она ничего не знала о нем, Софи была лучшим человеком, способным сохранить его истинное имя.

По лесу сновали мелкие зверьки, каждый из которых был знаком своему падшему повелителю. Он также знал каждое растение и дерево, звуки их листьев и ветвей создавали музыку, совершенно уникальную для его леса и этого времени года. Обычно он отдавался лесу, терялся в нем и пытался хоть ненадолго забыть о своем проклятии.

Но сегодня вечером мысли о Софи поглотили Крууса. Тепло, которое он почувствовал сквозь ее одежду, осталось в нем, вопреки холоду, а ее восхитительный аромат витал в свежем ночном воздухе. Он страстно желал познать все ее тело, по кусочку за раз. Несмотря на отсутствие у него физической формы, она заставляла его чувствовать себя так, словно его кровь раскалена и его желание усиливалось каждый раз, стоило ему только приблизиться к ней.

Он бесшумно пробрался сквозь подлесок и встал у бокового окна, когда она вышла из кухни и села на диван с дымящейся кружкой в руках. Он не пойдет к ней, по крайней мере, пока горит свет, но как только она уйдет в свою комнату спать…

Канун Дня Всех Святых наступит через семь дней. Круус не планировал тратить время впустую.

Глава 4

Теневые руки и щупальца прошлись по телу Софи. Ее переполняло удовольствие, превращая в извивающееся создание, неспособное мыслить, когда приливная волна ощущений накрывала ее с головой. Она стонала, вздыхала и умоляла, желая большего, нуждаясь в большем.

Тени скользили по груди, поглаживая и посасывая соски. Вспышки удовольствия пронзили ее, в сердцевине разлился жар, и лоно запульсировало. Она балансировала на грани забвения, и освобождения не предвиделось.

Два темных щупальца обхватили ее колени и раздвинули их. Еще один усик спустился по ее животу к тазу, проник в складки лона и начал дразнить клитор. Софи ахнула, распахнув глаза, он был там, стоял перед ней.

Круус.

Огромные черные рога выросли из его головы, когда он придвинулся ближе, втиснув свои бедра между ее ног, чтобы раздвинуть их шире. Его темные руки с заостренными когтями опустились на ее бедра и медленно поползли вверх. Он провел большими пальцами по чувствительной плоти ее лона, а затем схватил запястья и зафиксировал их по обе стороны от ее головы.

Он склонился над Софи, массой беспокойных, голодных теней, поглощающих все на своем пути — свет, воздух, саму Софи. Круус стал для нее целым миром. Что-то прижалось к ее центру, что-то толстое и твердое.

— Ты моя, Джозефина, — его глубокий голос эхом отозвался в Софи, прежде чем он подался бедрами вперед и вонзил в нее свой член.