— Они очаровательны! — продолжила Кейт.
Они поболтали еще немного, пока связь не начала прерываться. Софи успела попрощаться, прежде чем сигнал окончательно пропал.
Добравшись до дома, она быстро занесла пакеты с покупками внутрь. Круус должен был прийти только ночью — он объяснил, что дневные часы перед полнолунием особенно изматывают его, и ему нужно время, чтобы восстановить силы. Она предположила, что это деликатный способ сказать, что ему нужно поесть.
Софи приготовила ужин и убрала его в холодильник — на случай, если понадобиться разогреть. Потом она отправилась в ванную и подарила себе долгий, расслабляющий душ, прежде чем тщательно нанести макияж. Она выбрала легкий, естественный вариант, чтобы подчеркнуть глаза, и, немного поколебавшись, оставила волосы распущенными.
Закутавшись в полотенце, Софи вошла в спальню и взяла с кровати ночную рубашку. Оглядываясь назад, она подумала, что, возможно, это не самый разумный выбор для прохладного осеннего вечера… но, как бы там ни было, одежде не суждено было остаться на ней надолго.
Софи закусила губу и сжала бедра. Одна только мысль о его сильных, теплых руках заставляла ее кожу покалывать от желания.
Сняв бирку, она надела ночную рубашку. Ткань мягко заструилась по телу, словно шелк. Она подошла к зеркалу на туалетном столике. Бледная кожа резко контрастировала с черной тканью, особенно в зоне глубокого V-образного выреза. Софи закружилась, весело рассмеявшись. Темные глаза сияли, когда она встретилась взглядом с собственным отражением.
Когда в последний раз она чувствовала себя по-настоящему красивой?
— Круус, — прошептала она, чувствуя, как его имя разливается по губам теплом. Ее возлюбленный.
Теперь оставалось только ждать.

Минуты тянулись, как часы, а часы — как целые дни. Она мерила шагами комнату, то и дело бросая взгляд в окно, лишь изредка прерываясь, чтобы поправить макияж или пригладить волосы. Ожидание становилось невыносимым. Все, чего она хотела, — это чтобы проклятое солнце наконец зашло, хоть и понимала: это лишь часть уравнения.
Софи проверила лунный календарь — восход должен был начаться через двадцать минут после заката.
С наступлением сумерек волнение достигло апогея. Последние отголоски солнечного света исчезли за горизонтом, и лес погрузился в густую, неподвижную тьму. Она выключила свет в доме, чтобы лучше видеть сквозь окна, и продолжила беспокойно шагать туда-сюда, все чаще поглядывая на часы.
Она прогнала эти мысли. Когда до предполагаемого восхода луны осталось всего пять минут, ее терпение окончательно иссякло. Она выскочила на улицу, сбежала с крыльца и, не обращая внимания на ночную прохладу, босиком пересекла подъездную дорожку, ступая по листве и влажной траве в сторону леса.
Сердце стучало как сумасшедшее. Она остановилась у самой кромки деревьев и вгляделась в темноту, ища там, среди теней, его силуэт.
Все вокруг казалось затаившимся. Только ее собственный пульс напоминал о времени. Над головой в кронах шуршали листья, ветер холодил кожу, но внутри нее уже полыхал огонь. Постепенно серебристый свет разлился по темному фиолетовому небу, и между двумя деревьями она впервые увидела луну — полную, яркую, неотразимую.
Софи опустила взор, вглядываясь в лес. Каждая тень скрывала в себе тайну. Каждый намек на движение — невысказанное обещание. Каждый мягкий луч света мог стать тем самым, в котором появится
Хрустнувшая ветка заставила ее вздрогнуть. Она обернулась на звук и увидела старую тропу. Ту самую, по которой шла в ночь, когда Круус появился перед ей. Примерно в сотне футов впереди, в самом центре тропинки, проявилась массивная тень. По мере того как она приближалась, черты становились яснее — фигура гуманоидной формы с мощными плечами и высоко изогнутыми рогами.
Стук ее сердца участился, гулким эхом отдаваясь в ушах, заглушая все остальные звуки.
Силуэт двинулся под луч серебристого света, и у Софи перехватило дыхание. Это был он. Настоящий он.
Из-под светлых, мерцающих волос, ниспадавших на плечи, поднимались длинные, заостренные рога. Его глаза сияли серебром в лунном свете, на лице, в котором эльфийская утонченность переплеталась с мужественностью и звериной дикостью. Пряди волос были заправлены за заостренные уши, напоминавшие ей оленьи.
Ее взгляд скользнул к его губам — полным, притягательным, сулящим греховное удовольствие, — а затем медленно опустился ниже.
Торс Крууса был мощным: рельефные мышцы отбрасывали глубокие тени под лунным светом. Широкие плечи сужались к талии, где сильные линии пресса сходились в соблазнительной V-форме. Его руки, покрытые кожей и мускулами, заканчивались крупными ладонями с когтистыми пальцами, покоящимися вдоль тела. Чуть выше бедер начинался лохматый белый мех, который спускался по длинным, сильным ногам. Между ними неумолимо притягивал взгляд частично эрегированный член.

