– М-м-м-м, какая же ты горячая! Как же ты меня заводишь! Я просто везунчик! – и с влюблённым взглядом вздохнул, а потом сказал: – Сладкая, ну перестань уже сопротивляться, прошу, а то я не выдержу, и у меня опять встанет. Уже почти, – и он взглядом указал себе ниже, и я впервые посмотрела туда при свете и без воды.
– Господи-боже, да что ты такое?!… – с ужасом произнесла я и зажала рот рукой.
Его торс, покрытый какой-то склизкой чуть перламутровой плёнкой поверх кожи, на косточках бёдер переходил в толстые, шевелящиеся и тоже отливающие перламутром щупальца, концы которых стекали куда-то дальше в воду. Огромные, раза в три длиннее, чем рост человека. Сколько их было, я не могла понять, но не меньше восьми, а там, где у человека примерно должен располагаться лобок, у Тилори́на рос и начинал покачиваться длинный скользкий пенис, толщиной с моё запястье и с глянцево-блестящей розовой головкой, в центре которой в небольшой дырочке выступала прозрачная капелька. Яички влажно поблёскивали ниже, и были покрыты такой же страной перламутровой кожей, как и щупальца.
– Правда, я красивый? – спросил Тилори́н, когда я смогла оторвать взгляд от него и вновь посмотрела ему в глаза.
– Ты – монстр! – выдохнула я, а на его лице появилась плотоядная усмешка.
– Для тебя я буду кем угодно! – сказал он.
Я зажмурилась, понимая, что это намного страшнее всего, что я когда-либо видела в океанариуме, и теперь моя фобия перешла в пиковую форму.
– Пожалуйста, не трогай меня! – взмолилась я, сотрясаясь в рыданиях.
– Ну почему? Я же не страшный! – Тилори́н обнял меня, прижав мою голову к плечу, и стал гладить. – Я хороший, правда. Ну, подумаешь, щупальца, зато смотри, какой у меня замечательный член! Весь для тебя, сладкая писечка!
Я оттолкнула его, зло бросив:
– Отвали, тварь! Ты мне отвратителен!
– Ну вот зачем ты так? – обиженно поджал губы Тилори́н и вновь полез на меня. – Давай покажу, как хорошо у нас там всё работает с тобой.
Щиколотки ухватили щупальца, развели мне ноги, заодно переворачивая меня на спину. Я в ужасе стала выкручиваться, но Тилори́н, устойчиво расположившись надо мной на остальных склизких конечностях, сжал пальцами мои запястья, развёл руки и зафиксировал их по бокам от моей головы. Я посмотрела вниз и увидела, что он держит мои разведённые ноги двумя передними щупальцами, а на остальных спокойно стоит. С торчащего прямо напротив моего живота пениса вязко капнуло мне в промежность.
– Смотри, – приказал он, жарко выдохнув мне в лицо.
Приблизил пах, дёрнул членом, и я увидела, как из-под его основания в меня прыснуло чем-то прозрачным, будто яичный белок.
– Фу! – не выдержала я, а Тилори́н придвинул лицо ближе, и я почувствовала, как его головка тоже прислонилась ко мне внизу. Он, неотрывно смотря мне в глаза, чуть поводил ею по моим половым губам, а затем надавил, плавно входя.
– Мы же не хотим порвать такую сладкую девочку, правда? – спросил он, всовывая в меня пенис. – Правда, нет? – засмеялся. – Поэтому вот смазочка. Лубрикантик для тебя. Чтобы тебе не было больно, моя сладкая. Я же знаю, что у тебя анатомия не приспособленная, моя ты тесная тёпленькая сучка. Ваши человеческие мужчинки все скучные, все крохотные…
– А что, много перепробовал? – огрызнулась я, а он вжался в меня, давая ощутить головку максимально глубоко, и с улыбкой ответил:
– В чём ты пытаешься упрекнуть меня, сладкая? Меня не интересуют другие люди. Ни мужчины, ни женщины – вообще никто. Я хочу тебя, только тебя одну. М-м-м-м-м, – и он завращал бёдрами. – Тебе же нравится? Приятно? Видишь, как оно замечательно всё сошлось? Будто так и было, а ещё так тянет хорошо, так и хочется в тебя поглубже, – и он закусил губу. – Хочешь, я в тебя кончу, да? Скажи мне это, м-м-м-м-м-м!
– Не хочу, – со слезами ответила я.
Он осклабился, а затем начал совершать пока короткие и спокойные фрикции:
– Жаль, что это ничего не изменит, правда? – сказал он и склонился, чтобы вязко провести языком по моим приоткрывшимся губам.
Я зажмурилась и отвернулась, а он воспользовался ситуацией и начал елозить ртом по моей шее, вылизывая и покусывая. Снизу хлюпало всё чаще, и я ощущала, как его член проникает всё глубже и всё резче.
Потом Тилори́н отпрянул, приподнялся на вытянутых руках, продолжая прижимать мои запястья к камню большими пальцами, и стал смотреть, как его член входит в меня до основания, а затем выходит почти до головки. Похоже, он любовался собой, а чуть позже приказал и мне:
– Смотри. Смотри, как я ебу тебя, сладкая сучка, – выдохнул он жарко и, видя, что я не слушаюсь, рявкнул: – Смотри! Я кому показываю?!
Я послушно скосила взгляд, а под голову мне тут же залезло одно из щупалец, заставляя ещё чуть приподняться и помогая держать голову на весу.
– Ох, какая сладкая у тебя писечка! – простонал гад, начав входить резче и чаще.