– О-о-о-о-о… – застонал Тилори́н, сжимая пальцами мои бока. – Я так скоро кончу! Скоро кончу, о-да-а! – и принялся долбиться активнее, так что смазка расплескалась у меня по ногам. – Я так хочу в тебя кончить, сладкая, так хочу в тебя кончить! Сейчас-сейчас!.. О-о-о-о-о!
Я схватилась за его руки, ещё не понимая, пытаюсь ли оттолкнуть или просто держаться, но уже ощущала подступающее желание крикнуть: «Да! Кончи в меня!». Но он, похоже, только разогревался. Склонился ко мне и начал целовать, прихватывая мои полуоткрытые губы зубами, а член всё твердел.
В какой-то момент я поняла, что палка реально слишком большая и жёсткая, и без особой надежды попросила:
– Я не могу… не могу… больно так… – прошептала я ему в рот, а Тилори́н внезапно тут же приостановился и дал мне развести ноги.
«Неужели, ему, и правда, не всё равно, что я чувствую?» – подумала я, но остальные мысли тут же вылетели из головы, потому что едва этот скользкий спрут оказался между моими ногами, его лицо расплылось в похотливой улыбке, и он прильнул ко мне всем телом, начав учащать короткие фрикции. Жарко дышал мне на ухо и постанывал:
– Хочешь? К-к-кончить в тебя?.. А-а-ах… – стонал он, всё теснее стараясь прижаться ко мне, когда входил полностью.
Я обхватила его под мышками за спину, прижимаясь теснее, и чуть подмахивала, потому что у меня тоже уже сводило низ живота, и я по-настоящему хотела, чтобы он скорее сделал это со мной, испачкал так, чтобы не отмыться. Я ненавидела себя за это, но каждый сантиметр кожи млел от его прикосновений. Соски покрылись мурашками, и я тёрлась ими о его скользкую грудь.
Тилори́н, похоже, потерял голову от моей взаимности. Стиснул в объятьях и просто протяжно стонал на ухо, срываясь на резкие всхлипы, когда набирал воздух. А затем – кончил. И в этот момент, как раз когда я почувствовала, что его яички опять выталкивают через член эту мерзкую слизь, я выгнулась, сжала его ногами и сама забилась в судороге оргазма, забыв обо всём.
Потом мы дышали. Просто больше не было ни на что сил. Тилори́н поглаживал меня и изредка целовал в шею или щёку, а я смотрела в мерцающее солнце в вышине и чувствовала, как по моей промежности стекает не поместившаяся в матке и влагалище сперма. Сперма настоящего чудовища, которое меня похитило.
– Тилори́н, зачем я тебе?
Он отодвинулся, опёрся на ладони по бокам от моей головы, свесив волосы, и усмехнулся:
– Как это? Я же уже сказал: я хочу натягивать тебя каждый день, желательно почаще. Трахаться с тобой хочу. Жить, любить, кормить. Ну и трахаться. Много трахаться.
Я аж хмыкнула от его слов, а потом спросила:
– Но мы же разные виды, я не смогу тебе родить. Какая от меня польза? Что, я просто тебе секс-кукла? Тело для дрочки?
Он опять лёг на меня и провёл языком по щеке, а затем прошептал:
– Милая, ты лучшее, что было в моей жизни.
– А у меня был Саша, – проговорила я, глядя в потолок, чувствуя, как по вискам скользнули слёзы.
Тилори́н отпрянул, шумно выдохнул, а потом вытащил вялый пенис и пристроился рядом на боку, подперев ладонью голову.
– У тебя его не было, – сказал он, пристально глядя мне в лицо.
Я рывком повернулась, привстав, и с вызовом посмотрела на насильника, а он с нажимом повторил:
– У тебя его не было. У тебя всегда был лишь я. А твой Саша – всего лишь проводник.
– Что?..
– Проводник. Ну, типа, как аватар, знаешь?
По коже прошёлся мороз.
– Я тебе не верю, – сквозь зубы сказала я.
Тилори́н выдохнул через нос.
– Я умею не только видеть через воду, – снисходительно проговорил он, и его пальцы загуляли по остывающей коже моего живота. – Но могу и попадать в сознание тех, кто в детстве тонул. Тебе твой Сашенька не рассказывал?
– Что?
– Как в детстве упал за борт лодки и не мог выбраться. Его откачивали потом.
Я вздрогнула, а потом с ужасом еле слышно проговорила:
– Он показывал шрам. Говорил, что ему об камень рассекло, когда упал. На плече, от мидий.
Тилори́н удовлетворённо ухмыльнулся.
– Видишь, сладкая? Я всегда был с тобой. Это не он, это я подошёл тогда весной в кафе. Не он, а я принёс цветы тебе в офис. Не он, а я собирался сорвать твой первый поцелуй… – тут он оскалился, тряхнул головой и досадливо фыркнул. – Но я так увлёкся, что даже позабыл, что я здесь, а там всего лишь чужое тело. И тогда я…
– Позвал меня в эту экспедицию? – чувствуя, как меня охватывает дрожь, спросила я. А после без паузы спросила другое: – Ты знал, что корабль утонет? Ты знал?! Это ты его потопил?!
Он нахмурился и возмущённо отпрянул:
– Э-э-эй, я же не кракен! – и хмыкнул. – Это точно не мой профиль. Это у вас там чё-то по пизде пошло. Как обычно, когда какие-то рукожопы судно инспектируют и разрешение на выход дают. Уёбки, блять! Чтоб я ещё кому-то когда-то тебя доверил! Да щ-щ-щас, блять!
Тилори́н злобно фыркнул, махнул щупальцем в гневе, но после попытался взять себя в руки и продолжил спокойнее: