– Отлично, – без сил прислоняюсь к двери. Вот это я приехала.
– Пошли, Инка, чаю налью, бледная ты с дороги совсем. И ключи дам.
– Спасибо, – устало захожу в обшарпанную скромную квартирку старушки. У нее ни детей, ни внуков. В тесной кухоньке с желтыми обоями сажусь на ветхую табуретку. В гостях у бабы Веры, словно в прошлом – часы с кукушкой, чугунная большая сковородка на старой плите, клеенка на столе, покрашенные в коричневый половые доски, легкий запах нафталина в воздухе.
Пока баба Вера ставит на газ пузатый чайник, звоню родителям. Предупредить их стоило бы в любом случае. Однако оба они вне сети.
– Надолго пошли? – уточняю у старушки.
– Недели на две. У них там большой коллектив собрался. Эх, я такие походы тоже раньше любила, – мечтательно тянет она. На столе постепенно оказываются пряники, баночка с медом, варенье, булочки с корицей. – Знаешь, какие у нас тут места…
– Нет, – качаю головой, отпивая чай на травах.
– Ну да, ты ж в прошлый раз только и делала, что плакала. Непонятно, откуда столько слез в таком тщедушном теле. Ты вообще ешь?
– Ем. – Бабушка – это диагноз. Душевные страдания по боку, главное, чтоб дите накормлено было.
– Я тебе ужин соберу и продуктов дам, а то чай не взяла ничего с собой, – старушка начинает суетиться.
– Не беспокойтесь, утром за продуктами схожу.
– Так это когда будет, – она не терпит возражений.
С благодарностью принимаю корзинку с продуктами, решив, что обязательно наберу бабе Вере продуктов свежих завтра, как в магазин пойду. Отблагодарю за доброту.
Поспрашивав еще немного о родителях, отправляюсь в их квартиру. Тут все чисто, аккуратно, очень уютно.
Располагаюсь во второй маленькой спаленке, ужинаю в тишине, пытаюсь смотреть телевизор. Разочарована, что с родителями увидеться не получилось. Я очень надеялась, что они немного отвлекут от страданий. Мама бы щебетала о ценах в магазине, новых рецептах, сплетни обо всей округе рассказала бы. Отец бы отмалчивался, тихо вздыхая, что такая говорливая жена ему досталась.
В постели плачу, свернувшись калачиком под одеялом. Мне себя жалко, я устала быть сильной. Женщина вообще не страданий создана, а для любви.
– Только не ты, – шмыгаю носом, высмаркиваясь в очередную салфетку, – и почему так?
Хочется к маме на ручки, как в детстве. Чтобы по голове погладила, рассказала, что все еще наладится.
Сволочь Влад. Из-за него я теперь в Питер вернуться не могу. Съедят меня там… охотно ему верю. Два миллиона… За них и убить можно.
Куда мне, его «вдове», теперь деться? В Артемовске окопаться?
Что я тут буду делать со своей профессией? Кому она нужна в городке с населением в полторы тысячи человек? На кассу в магазин идти? В детский садик нянечкой? Твою мать, ради этого я столько училась, мозги сушила?
И получается я теперь разведёнка – раз, вдова – два. Не вдова, муж-то жив. Гад – Влад! Как мне с ним развестись? Прав он, не могу я закрыть глаза на то, что в загсе сказала ему да и сделать вид, что этого будто бы и не было.
Я думала, это Миша мне проблем подкинул – кредит, крах карьеры благодаря его мамочке, кризис самооценки. Оказалось, что это лишь начало. Теперь я даже домой вернуться не могу. В ссылке, словно это я преступник, а не мой муж. Ууу!!!! Ненавижу! Мало ему влупила по яйцам, мало!
Где он теперь, муж мой сволочной? Как дела у него? Денег же нет совсем, я их все Диме отдала. Целых два миллиона… Я на своем сберегательном счету больше трехсот тысяч рублей и не видела никогда.
Сумел ли он вообще уехать? На билет хоть было? Я вот взяла и бросила его в сложной ситуации получается. Жена называется…
– Дура ты, Инка! Дура! Ты еще позвони ему и денег переведи. За Мишу же кредит выплатила, он теперь на нашей общей машине катается. Круто же, такую бабу глупую под боком иметь.
Утром опухшей иду в магазин. На голове гулька, косметики ноль. В городе холодно, хоть и лето, но оно тут на любителя, всего пятнадцать градусов.
Я в теплом флисовом костюме, после Арубы, словно с холодную осень приехала. Окружающие в майках и шортах, привыкли.
Заношу бабке Вере продуктов, еще разных конфет и мороженое. Она хлопочет, в гости зовет, но мне не хочется компании.
Может, и к лучшему, что родителей нет – они бы жалели, вопросы задавали. А так я могу погрузиться в себя, подумать, решить, что дальше делать.
Помнится, в прошлом году мне предлагали переехать в Беларусь, там достаточно неплохо. Минск – не Питер, но есть в нем свое очарование, чисто опять же, спокойно. Важный плюс – это другая страна, может, и искать меня там никто не будет.
Артёмовск – город небольшой, улочки тихие, люди погруженные в себя. Днями занимаюсь тем, что брожу по паркам, захожу в кафе в центре, со стороны смотрю за жизнью города.
С особой тоской наблюдаю за влюбленными парочками. Одной плохо, ужасно. Я для одиночества не создана.
После предательства Миши боль была очень острой, меня колошматило на максималках. А сейчас эмоции приглушены, в цепкие лапы меня захватила тоска зеленая.
Не могу противиться себе, каждый день, гуляя, оглядываюсь. А вдруг Влад приедет? Дура я, но его готова простить, наверное.