Инка семенит за мной на кухню. Открывает холодильник, расчищает место, я складываю продукты, передаю ей бутылку вина, которое с Арубы привез. Помню, как она его любит. Инка хмурится и запихивает его в самый дальний угол за картошку и яблоки. Понятно, план немного подпоить и добиться прощения придется отложить. Ну, ничего, никто не обещал, что будет легко.
Я действительно хорошо понимаю жену. Если вот так взять и посмотреть на меня со стороны, то выгляжу я крайне мудачно. Стыдно мне, честно. И за то, что обманул, и за то, что молчал потом, и за то, что не смог защитить от Димы.
Можно было бы посыпать голову пеплом, благородно дать Инке свободу, в сторону отойти… если бы я был уверен, что с кем-то другим она будет счастливее. Ну, так ведь не будет же. Мы с ней пара идеальная.
В квартирке ее тесной мне было так сладко каждый день и каждую ночь. Дело не только в сексе, хотя он у нас и классный, а именно в том, как нам вдвоем легко. Я не задумывался, а зря. Мне нравилось заботиться о ней – готовить, чинить сломанный замок в ванной, лампочки менять. Уборка по выходным, опять же. Инка соглашалась делать ее в своих шортиках-трусах, из которых полупопия наполовину торчали, и лифчике прозрачном, за это я честно ходил следом с пылесосом. Бабка с меня в юности не слезала, всем премудростям обучила. Спасибо ей, сумел Инку поразить вымытыми окнами без разводов, газеткой натер.
Нет, ну, естественно, я по большей части от безделья страдал, пока прятался у нее. Сейчас-то у нас клининг убираться будет.
Но все равно, ни для одной женщины в этом мире я больше не делал по доброй воле.
На Арубе все иначе было, там мы отдыхали, наслаждались друг другом. Тоже идеально, мы не скучали ни дня, не ругались практически, не надоели друг другу. Пожалуй, только поход в бар с Лиамом прилично напряг. А вот секс после окупил все нервы.
До сих пор в ушах звенит ее «мой герой». И чувство в груди, словно я наполнен стал, появилось для кого реально в жизни стараться, за кого драться.
Хочу, чтобы она все это услышала, впитала. Увидела себя моими глазами. И не сомневалась больше никогда – я не предам.
– Борщик? – заглядываю в кастрюльку на плите. – Обожаю, ты прямо как знала, что я зайду.
– Пфф, не льсти себе. В холодильнике свекла осталась от родителей, вот я и сварила.
– Конечно, – краду быстрый поцелуй, – мясо или рыба?
– Мясо.
Губы сжаты, но в глазах теплеет. Инка, малышка, оттаивай.
Я знаю, за один день ты меня не простишь, но начинать-то с чего-то надо.
Пока я занимаюсь мясом, Инка стоит рядом. Ее ладонь дергается синхронно с моей. Жена на происходящее смотрит, поджав губы. Неудобно, согласен, но что делать? Что-то мне подсказывает, если я Инку отстегну – она меня пинками за дверь выставит.
– Очень хорошо выглядишь, – делаю комплемент. – Соскучился, пиздец просто.
– А я нет.
Инка свободной рукой берет со стола морковку, хрустит, медленно пережёвывая.
– Не спросил… А родители где?
– В походе.
– Ммм… Хочешь, тоже сходим?
– Нет, – она аж поперхнулась, – я не фанат такого отдыха от слова совсем.
– Я тоже. Вот видишь, – потрясаю ножом, – сколько у нас общего. Так чем ты тут занималась? Кроме того, как малолеток по барам цепляла. Инна, Инна… опасное это занятие. Знаешь, как дети сейчас выглядят? В одиннадцатом классе на все двадцать или двадцать пять даже. Так что в первую очередь всегда паспорт спрашивать нужно.
– Спасибо, что разъяснил, буду знать, – нежный голосок насквозь сарказмом пропитан.
– Так и…. чем занималась?
– Гуляла, думала…
– Понятно… Тоже скучала, короче.
– Да не скучала я!
– Скучала, – нож отправляется на разделочную доску к стейкам. Дергаю Инну на себя, благо ей от меня не убежать. Пара неуверенных шагов и она спиной вдавлена в дверцу холодильника. У малышки на лице легкая паника, возмущение. Двигаюсь вплотную, упираясь своим лбом в ее, – Инна, скажи правду, – свободной рукой сжимаю сладкую ягодицу. Неприлично прижимаюсь пахом к мягкому животику. Так занят был, что за две недели даже подрочить некогда было. А зря, сейчас могу от желания задымиться.
– Чуть-чуть, – говорит так тихо, что я еле различаю слова. Пухлые губки слегка приоткрываются, и я уверен, если поцелую, ответит. Но… рано.
– И на том спасибо.
Удовлетворенно отстраняюсь, делая вид, что разочарованного вздоха не заметил. Продолжаю заниматься мясом. Режу лук, от которого мы с Инкой синхронно плачем. Пусть видит, я не каменный, могу.
– И зачем нам был лук, если ты стейки жаришь? – промокнув лицо полотенцем, Инна следит, как я ставлю контейнер с нарезанным луком в холодильник.
– На запас.
– Ну-ну…
Разобравшись с мясом, вдвоем делаем салат. Моем овощи, режем. И хорошо так получается, слажено. На загляденье просто.
– Диму нашли?
– Нееет… и вряд ли найдут. Может, вина?
– Нет.
– Ладно.
Пока мясо жарится, увлекаю Инку на угловой кухонный диванчик. Усаживаю себе на колени. Обнимаю и говорю, говорю, говорю…
Как сильно люблю.
Какая она восхитительная и идеальная, что второй такой в моей жизни не будет и я это полностью осознаю.