— Знаете, вы живёте странной жизнью. Лечитесь сами, дочь от всех скрываете, хотя может ей как раз таки необходимо общение с людьми. Вы очень скрытный и непонятный человек. Сначала ведёте себя нормально, потом вдруг вас накрывает какая-то ярость и вы говорите мерзкие слова, — философски рассуждала Лина, смотря прямо в тёмно-синие омуты глаз мужчины.
Роман усмехнулся и подошёл ближе к такой естественной Ангелине. Она такая настоящая, стояла сейчас перед ним и совершенно спокойно, не боясь, смотрела на него и говорила то, что думает. Мужчина приблизился к девчонке и спокойно произнес:
— Лина, а ты? Ты не находишь себя странной? Сначала ты говоришь, что ненавидишь меня, хотя твоё тело трепещет от одних моих прикосновений. Потом ты помогаешь, когда мне было плохо, почему? — он заглянул в её серые глаза, словно в душу, ища там ответы на свои вопросы.
— Потому что я не так лицемерна и цинична, как вы. Я не могу не помочь человеку, даже вам. Да и к тому же, какая разница, что думаю я? Ведь я здесь не имею мнения. Я просто живу и делаю то, что хотите вы. Хотя я до сих пор не понимаю, как и за что я оказалась в такой ситуации.
— Лина, тебе нужно становится более умной женщиной, чтобы видеть не только то, что поверхностно, но и понимать суть из-за чего то или иное событие происходит в твоей жизни.
Девушка усмехнулась и поставила бокал с молоком на столешницу.
— Роман Сергеевич, а может вам тоже нужно научиться хоть немного стать открытым, чтобы люди видели какой вы на самом деле, — тихо произнесла девушка, чувствуя, как рука Романа коснулась её щеки. Он нежно провёл пальчиками по вмиг порозовевшей коже и слабо улыбнулся.
— Я человек, образ жизни которого не так чист, чтобы о нём трепаться. Узнавая меня ближе, многие обрекают себя на риск. А я не хочу подвергать опасности таких чистых и невинных девушек, как ты, — он заправил прядку светлых волос за ушко. Сейчас он говорил такие теплые слова, проникающие в душу юной девушки, как теплый ванильный кофе, наполняя ощущением какого-то трепета.
— Ведь это всё неправда. Это просто маска, под которой вы скрываете настоящего человека. Я видела, как вы смотрите на дочь, слышала в ваших словах искренность, когда вы про неё говорите. Вам просто нужно изменить ваш образ жизни и всё станет лучше, — искренне говорила Лина, заглядывая в глаза мужчины и ища там хоть немного понимания её слов.
— Это не та система, из которой можно просто так выйти, — произнес Роман и приблизился очень близко к её губам. Девушка немного отпрянула назад, но уперлась попой в столешницу. — Ты так сладко пахнешь — прошептал мужчина и впился в податливые губы юной девчонки. Опешив от случившегося, Лина не сразу осознала происходящее, она попыталась оттолкнуть Романа, но все попытки были тщетны, он лишь ближе притянул её за талию к себе. Его губы сминали её, властно и страстно. Это был не нежный поцелуй, наоборот слишком сильный напор, которому девушка не смогла долго сопротивляться.
Она сдалась, отвечая на поцелуй. Лина дрожала от таких умелых действий мужчины. Он заставлял её двигаться в том ритме и в тех движениях, которые задавал сам, подчиняя её под себя. Мужчина, словно изголодавшийся волк, не контролировал себя. Усадив девушку на столешницу, он запустил руки под её майку, ощущая шелковистость и жар её кожи. Хотелось больше, прямо здесь и сейчас сорвать с неё всю одежду и взять дико и неимоверно сладко.
Ангелина не осознавала, что происходит, словно её кинули в какой-то другой мир. Каждое касание, каждое движение вызывали в ней неповторимые теплые ощущения. Тело таяло, как мороженное, а разум давно сказал «прощай». Она поддалась этой непонятной животной страсти. Девушка вздрогнула, когда руки мужчины, стали гладить её кожу, распаляя какое-то незнакомое вожделение внизу живота. Рваные болезненные движения, ещё чуть-чуть, ещё немного и произойдёт то, о чём она потом будет жалеть. Но сейчас разве есть смысл об этом думать, если сердце бьется с бешеной скоростью, а тело, как один оголенный нерв, откликается остро на всё, что делает этот мужчина. Почему её тело так реагирует? Где вся та ненависть к нему. Он плохой, ужасный человек, и она должна его оттолкнуть от себя. Но вместо этого так страстно и искренне отдается сейчас ему.
Его поцелуй постепенно стал степеннее, нежнее, он обвёл контур её губ и, тяжело дыша, отстранился от неё где-то на метр. Роман видел, насколько томным и туманным взглядом смотрела на него раскрасневшаяся девушка. Она была готова отдаться ему прямо сейчас, это осознание не давало ему покоя, и контролировать себя было всё сложнее. Член болью отдавал в штанах, будто возмущаясь, что не будет продолжения. Мужчина и сам не понял, как поддался порыву и поцеловал эту трепетную решительную девушку.
Роман посмотрел на Ангелину темными глазами и глухо произнес:
— Ты такая горячая, но нам нельзя… — это последнее, что он произнес перед тем, как тихо удалиться их кухни, оставив сидеть шокированную Ангелину на кухне, сгорая со стыда.
— И что это было? — недоуменно спросила у самой себя Лина, касаясь припухших губ.
