— Да, Лина, а ты умеешь бить посильнее, чем любая стерва, — изрек Роман ухмыльнувшись одними уголками. Лину задели его слова, только потом до неё стало доходить насколько тонкие душевные струны его души она задела. Ведь он доверился и рассказал ей о своей дочери, а сейчас это послужило поводом для удара по больному. Было противно от самой себя
— Я вовсе не это хотела сказать… — пыталась оправдаться девушка, сцепив руки в замок и опустив глаза в пол.
— Иди, Диану скоро нужно уложить, — тихо произнес мужчина, доставая из пачки сигарету и подкуривая её. По нему было видно, что последние её слова, очень сильно засели в его голове, причиняя действительно настоящую боль. Выглядел Роман очень уставшим и выдохнувшимся, он посмотрел на девушку и негромко приказал. — Уходи!
Лина развернулась и направилась прочь. В груди неприятно покалывало, всё-таки она переборщила, ведь дети — это святое, даже для такого человека, как Чернышевский. Не стоило говорить такие острые ударяющие слова, каким бы мерзавцем он не был. Девушка корила себя за это, хотелось настучать самой себе по губам.
После того, как она уложила малышку, около одиннадцати часов вечера спускалась в свою спальню и встретила в тёмном коридоре каких-то подозрительных мужчин. Они направились прямо в кабинет Чернышевского. По-хорошему ей бы поскорее скрыться в своей комнате и не показываться никому на глаза, но она почему-то решила чисто невзначай пройти мимо.
Приближаясь к кабинету, голоса стали доноситься отчётливее.
— Чего ты добиваешься? Ты понимаешь во что ты влип? — доносился незнакомый гнусавый голом.
— В следующий раз тебя и прикончить могут! — просипел другой человек.
— Я разберусь! — уверенные властные нотки, которые Лина угадает из тысячи, принадлежали Роману.
— Из-за какой-то девки ты подписал себе смертный приговор.
— Я же сказал, что сам всё решу! — громкий удар кулаком по столу заставил Лину подпрыгнуть и сбежать быстро вниз. Девушка с ужасом заметила, что в её сердце прокралось какое-то сожаление и беспокойство. Откуда было взяться этим чувствам она не понимала. Сердце бешено участило свой ритм, а в горле пересохло, что аж язык к нёбу прилипал. Лина заварила любимый Светланин чай с мятой и липой. Девушка обхватила кружку с горячим напитокков и почти залпом выпила его, слабо ощущая обжигающую теплоту внутри. У Романа были какие-то проблемы и это очень пугало. А то, что в этом была замешана ещё и какая-то женщина, каким-то уколом ревности пробралось под кожу.
Чернышевский рисковал собой ради какой-то пассии, значит она многое для него значила. Вероятно, это была Анфиса, ведь она так много знала о нём, и он так отрыто говорил при ней о дочери, их явно связывают какие-то не совсем дружеские отношения. Лина мотнула головой, желая избавиться от мыслей о Романе.
Девушка медленно поднималась по лестнице и столкнулась на втором этаже с Чернышевским. Он был очень потрёпан. Верхняя губа была рассечена, также как и правая бровь, на щеках были ссадины, а белая рубашка превратилась в некое подобие порванной тряпки. Мужчина окинул Лину каким-то глубоким, пронзительным взглядом и отправился в свою спальню.
— Что с вами… — Лина вздрогнула, когда он обернулся и печально улыбнулся. — Вам бы раны обработать.
Роман скрылся в своей комнате, оставляя дверь приоткрытой и давая Лине шанс, сделать выбор самой. Девушка, поколебавшись пару секунд, всё же пошла за ним следом. Уже зная, где находятся лекарства в его спальне, она нерешительно потянулась за ними под его изучающим взглядом. Лина достала все необходимые препараты, и смочив ватный тампон в перекиси водорода, подошла к мужчине, сидевшему на постели.
Девушка приблизилась к Роману и аккуратно стала обрабатывать раны, сердце бешено стучало, а пальцы слегка подрагивали. Темно-синие глаза внимательно следили за каждым её действием, за малейшей эмоцией. Она ощущала, как от такой близости ужасно смутилась, щёки горели, а дыхание слегка сбилось. Лина коснулась разбитой губы и услышала тихий рык, она тут же стала дуть на рану, чтобы уменьшить болевые ощущения.
— Кто же вас так, — искренне проговорила Лина, доставая пластырь и приклеивая к обработанным участкам его кожи. Мужчина смотрел с какой-то странной загадочностью, словно о чём-то размышлял. Когда девушка коснулась его губ пальцами, Роман немного дернулся, и заглянув в серые омуты, которые с тревогой и заботой следили за ним. Лина, которая так бойко и решительно заявляла, что ненавидит его, сейчас помогает и лечит.
Она понимала, что какие-то плохие люди за что-то мстили Роману, и это добавляло ещё больше беспокойства. Ангелина перешла к сбитым костяшкам мужчины. Она взяла его правую руку и почувствовала, как он потянул её на себя, заставляя быть ближе. Чернышевский поднял свои глаза и тихо прошептал:
— Не боишься меня? — многозначительный вопрос мужчины нарушил тишину.
— Сейчас нет, — не скрывая правду ответила Лина.
— Почему?
— Потому что сейчас вы настоящий, — краснея ответила девушка, стараясь сконцентрироваться на своём занятии.
