Роман вернулся довольно быстро и сел на диван обратно к Лине.
— Вероника нашла себе друга-гея. Она говорила, что он для нее, как подружка. Они часто вместе гуляли и частенько устраивали посиделки у нас в доме. Если бы я только знал… — Роман сильно сжал пальцы в кулак, так что даже костяшки побелели. — Через полгода их общения, я стал замечать, что с его приходом Диана постоянно стала прятаться в свою комнату. Это было очень странно, учитывая, что девочка была очень общительной.
— Он её пугал? Обижал? — ошарашенно спросила Лина, осторожно взяв сжатую в кулак руку мужчины.
— Это слишком мягко сказано. Каждый раз, каждый сука его приход, губил психику Дианы, — Роман тяжело вздохнул, пытаясь взять под контроль свои эмоции. — Он был педофилом… — Ангелина замерла и будто забыла, как дышать. Неужели маленькой Диане пришлось пережить… даже думать не хотелось, насколько далеко зашёл этот ущербный человек. Тем временем Роман отвёл взгляд, внимательно рассматривая сгорающие бревнышки.
— Я рад, что дело не дошло до главного, и его корявые руки не касались тела ребёнка. Очередной раз, возвращаясь с работы, я заметил, что у нас опять гости. Решил не мешать Веронике развлекаться с другом, поэтому хотел было направиться в спальню, как услышал тихий мужской шёпот и всхлипы со стороны кухни. Я направился туда. Этот урод, протягивал руки к моей Диане, он гладил её крохотные ладошки и приговаривал какие-то слащавые слова. Но малышка не хотела идти с дядей, она отходила назад и плакала. Ты не представляешь насколько моё сердце разорвалось от увиденного.
— Это же просто…. Просто ужасно… — Лина не находила нужных слов. Она не знала, как поддержать мужчину, что сказать. Её поверг ужас и невероятная ярость. Ангелина ненавидела этого Вероникиного друга-гея, который позволил себе касаться и разговаривать с малюткой. Хотелось порвать его на части. Такое отродье не должны рождаться на свет, хоть и нельзя так говорить.
— А дальше, ещё хуже. Я не был богат и не имел связей, как эта мразь. Его прикрывали в полиции, он остался безнаказанным. Все его действия выставили так, будто он просто играл с Дианой, а девочка нездоровая, вот ей и казалось невесть что.
— Боже, ну и сволочи. Как можно прикрывать такое??? — возмущению не было предела. Ангелина почувствовала, как противный холодок омерзения пробежался по её спине.
— С тех пор Диана перестала разговаривать, а ночами стала кричать и биться в истерике, и самое обидно, что я ничего не мог сделать… Вероника улетела, сразу же после случившегося, она так быстро исчезла, что я даже не успел опомниться. Я остался один с маленькой дочерью и ядовитой несправедливостью, которая отравляла мою душу с каждым днем всё сильнее.
— Неужели этот человек так и живёт безнаказанно? — Ангелина кипела от негодования, желая прямо сейчас пойти и разобраться со всеми, кто прикрывает таких чудовищ.
— Скорее существует, — Роман как-то горько усмехнулся, и Лина заметила этот безжизненный стеклянный взгляд, который возникал всегда, когда Чернышевский был в гневе. — Я искал пути и возможности для мести. Сколько я людей повстречал на своём пути, ты даже не представляешь. Мне не хотелось становиться убийцей, хотя очень хотелось прикончить этого ублюдка. В один из осенних вечеров я избил подонка до полусмерти. В итоге меня загребли в участок. Там-то я и встретил посредника Лесновского, который предложил мне разобраться с этим пидорасом, если только я начну работать тоже на них.
— Ты стал убивать? — ужаснулась девушка. Она сейчас была словно окаменевшая статуя. Столько информации, столько открывавшихся подробностей, что аж душа разрывалась от испытываемой боли и сочувствия к Роману и его дочери.
— Нет, Лесновский — один из крупнейших авторитетов в городе. Он держит в страхе очень многих шишек. Никто не знает его имения, и вообще информации о нём нигде нет. Лесновский занимается восстановлением справедливости. Он разбирается со всеми преступниками, ушедшими от наказания. Методы разные, кто-то легко отделывается, кто-то нет. Его не волнуют их связи, потому что у него самого такие знакомые и подвязки, что ему, кажется, вообще ничего не может быть страшно. Я ввязался в эту систему, наблюдая за тем, как наказывают этого пидораса. Они отплатили ему по полной, превратив его жизнь в жалкое существование.
— Значит вы не убиваете, а все те разговоры?
— Мы запугиваем, может к кому-то применяем и физическую силу, но до кровопролития с летальным исходом не доходило ни разу. Я стал получать сначала простенькие дела, которые будто закаляли меня. Мне было не по себе, присутствовала никому не нужная жалость, но потом я убил в себе все эти чувства. И стал тем, кто я есть. А дальше при поддержке Лесновского я создал бизнес, построил особняк. Но опустошенность и разочарование в людях и девушках копилось с каждым днём всё сильнее.
— Я даже не думала, что у тебя была такая жестокая предыстория.
