Прикрывает на миг широкие веки, а я смотрю, как у него скулы белеют. Кожа натягивается. Но когда, он открывает глаза, удар уже получаю я.
Лекс рассматривает меня. Уже совсем другой взгляд. Ироничный. Ледяной. Чувства больше не живут в его глазах.
В меня летит плевком:
— Значит, такая же…
Больно. Нестерпимо. Не плачу. Не сейчас. Потом… потом я умоюсь горючими слезами, а сейчас я должна быть сильной. Ради себя. Ради малыша, которого ношу под сердцем.
Отходит, застегивает пиджак. Оказывается, я успела расстегнуть пуговицу.
— Ну что же, Алина. — Светский тон. Равнодушный. отстраненный — Счастливой семейной жизни с деканом. Так и быть. Пусть живет. Считай, это плата за ту ночь.
Интересно каково это, когда ножом бьют прямо в сердце и проворачивают рукоять?!
Если бы не стояла. Не выдержала бы.
— И тебе, Лекс, — едва размыкаю опухшие от его поцелуев губы и почти шепчу:
Секунда. Глаза в глаза. Между нами пропасть. Бездна. Стоим на краю. Не докричаться.
Кивает своим мыслям. Собранный. Такой же, как минутами раньше в ресторане. Неприступный. Разворачивается. Чеканит шаг. Уходит.
А я смотрю ему в след и сердце словно продолжают дробить бульдозером, чтобы ни крупинки не осталось, которая не пульсирует от боли.
Мой мужчина. Нет. Не мой. Чужой. Никогда моим не был…
И где-то на периферии сознания перезвоном колокольчика мысль:
Такие, как Ставров не дают второго шанса.
Такие, как он не возвращаются…
— Последний экзамен сдан на отлично, — декан смотрит на мою зачетку, что лежит на столе, — затем поднимает взгляд на меня, удивленный, непонимающий, — что происходит, Алина?
Ставлю листок перед Филиппом Константиновичем. Мужчина приглядывается. Затем поправляет очки, вчитывается.
Выглядит шокированным.
— Алина, как же так? Что это?!
— Я ухожу, Филипп Константинович.
— Что значит уходишь?
Подается вперед всматривается в мои глаза.
— Я дал тебе время, чтобы ты подготовилась к экзаменам, не переходил грань дозволенного. Понимаю, то происшествие в ресторане тебя могло напугать.
Поднимается, делает пару шагов. Нервно поправляет волосы.
— Человек моего возраста понимает все для себя гораздо быстрее чем двадцатилетние мальчишки. Да, я не молод, но… со мной у тебя будет все, что пожелаешь. Ты ушла после ресторана, и я решил тебя вообще не трогать, чтобы ты могла подумать, а сейчас… сейчас ты уходишь в академ?!
Резко разворачивается на каблуках и упирает в меня тяжелый взгляд.
— Студентка, которую можно назвать одной из лучших на всем потоке, та, которую я бы посоветовал на вакантное место в аспирантуру в дальнейшем. У тебя в зачетке одни высшие баллы. Как такое понять, Алина?!
Мое имя декан произносит чуть громче, чем нужно, выдает свою злость.
Все последнее время мы с Филиппом Константиновичем не общались. Он уехал в Испанию, в рамках расширения сотрудничества, а я ушла с головой в учебу.
Эта краткая передышка дала время собраться с мыслями, подумать, а вернее перестать думать о Лексе. Я ударилась в учебу, готовилась к экзаменам, сдавала и в конце концов выдохнула.
Этому способствовало так же то, что декан улетел на следующий день после инцидента в ресторане, а Арсений… он просто пропал. В университете не появился с тех пор, как зажал меня в деканате.
И это было счастьем. Минуткой тишины. Когда никто не дергает, не тащит ни в одну сторону. Я стала прежней мышкой, до которой никому нет дела и это хорошо.
Невидимкой жить легче, особенно когда под кофточкой животик уже начал округляться.
— Алина Николаевна, я задал вам вопрос!
Декан смотрит на меня по верх очков, а я рассматриваю этого мужчину и понимаю, что близость, между нами, на которую он надеется просто невозможна, но сказать ему подобное я не решусь, как в прочем и не открою тайну, из-за которой решила уйти. На время. Да. Но все же…
— У меня мама болеет, господин декан. Помощь нужна по хозяйству, да и приглядеть за больной, пока на ноги вновь не встанет.
— Алина… — выговаривает затем осекается. — Почему мне сразу не сказала?! Я помогу. Привезем ее в столицу. Неужели подумала, что я откажу тебе?!
Улыбаюсь краешком губ.
— Я не выйду за вас замуж, Филипп Константинович. Не смогу. Простите.
Мужчина подбирается. Прищуривается. Декан определенно мягко стелет, но жестковато спать придется.
— Чем тебя не устроило мое предложение? Многие посчитали бы за честь…
Отсекаю от себя эту тираду. Вот и про многих заговорил и честь, которую он оказывает оборванке…
— Я не многие, Филипп Константинович и я не лягу в постель с мужчиной, которого не люблю и не хочу. Не смогу просто. А ломать себя для чего-то я не буду. Это не честно. И в первую очередь по отношению к вам. Вы мне только с добром, а платить вам ложью, я не хочу.
— Как интересно ты запело и в чем же дело, объясни, хочу понять с чего ты отказываешься от столь заманчивого предложения… — садится в свое кресло, напротив меня.
— Дело не в вас и не во мне.
— Ты молодая еще, Алина, не слишком опытная, я умею обходиться с женщинами, а ты даже шанса дать не хочешь.