Ладно, какая разница спорить с ним и в итоге проиграть. Пусть сегодня радуется победе. Справедливости ради, он тоже пристегнулся.
Мы покинули университетскую парковку и выехали на большую дорогу. Наверно Рахманов был прав, мне следует поберечь себя. Головная боль накатила вновь и стала жутко пульсировать. Я ощутила тошноту и сонливость. А если это что-то серьёзное? Боже!
Нужно было отвлечься, чтобы не провалиться в слепое отчаяние или тревожный сон.
Я повернулась спиной к окну и прижалась щекой к креслу. Волей-неволей стала рассматривать моего преподавателя. Он вёл машину красиво. Его движения были плавными, выверенными. Левая рука уверенно держала руль, правой он задумчиво касался подбородка. Я чувствовала, что рядом с ним могу не бояться дороги, как это было с Тимом, который постоянно соперничал с другими водителями, словно мы были на гонках.
Мне желалось запомнить эту часть Марата Ильясовича. Поэтому я пробежалась глазами по всему его образу, затем останавливалась, например, на крепкой шее, а после соскальзывала вниз. Думаю, он заметил, что я бессовестно разглядывала его. Но мужчина не сделал замечание.
Вскоре мы остановились возле большого и современного здания.
— Где мы?
— У частной больницы, — ответил исполнительный Орион тура.
— Почему? Вы же сказали тренеру, что мы поедем в травмпункт, — я с замешательством посмотрела на него.
— Если помните, ваш тренер спросил, знаю ли я, где он находится. Я ответил, что да. Но не обещал отвезти вас туда.
— Почему?
— С вашей любознательностью и умом могли бы догадаться.
Он вышел из автомобиля, а, после открыв мою дверь, произнёс:
— Выходите.
Из-за угла к нам подбежал медбрат с кресло-каталкой. Он что, ждал нас?
— Здравствуйте. Я — Олег, — дружелюбно представился молодой парень. — Давайте вам помогу.
— Со мной всё хорошо! Зачем это⁈ Я же не инвалид, могу сама идти!
Марат Ильясович поднял голову к небу, набрал воздух в легкие, а затем безмятежно повернулся к медбрату и сказал:
— Благодарю. Мы самостоятельно управимся.
Парень немного расстроился и быстро исчез.
Вернув взгляд на меня, он неожиданно потянулся в салон. Я вжалась в кресло, тревожась от его порыва, но мужчина лишь отстегнул ремень.
— Раз вы отказываетесь от помощи, значит другого варианта нет.
Он снова подхватил меня на руки, захлопнул ногой дверь и направился в больницу. В этот раз я не сопротивлялась. Сил не осталось.
У регистратуры он опустил меня на ноги. Через минуту нас встретил симпатичный врач, который обменялся с Рахмановым приветственными кивками.
— Я украду вас на обследование, Лиля. Обещаю не кусаться и быть тактичным. Что скажите?
Зачем-то я взглянула на преподавателя, будто не хотела его покидать. Конечно, он не мог и не должен идти со мной. Ему нужно было уезжать. Мне следовало поблагодарить мужчину и более не задерживать.
Откуда ему знать, что я боялась врачей и не желала быть в одиночестве.
— Ну отпусти уже невесту, Марат, — умилительным голосом сказал доктор.
Что?
— Она не моя…
— Я не его…
Мы произнесли это вместе и осеклись тоже. Наши взгляды друг на друга были ненормальными. Я испытала душераздирающее чувство. Его слова звучали холодно. Они провели ровную черту без единого колебания, словно в них не было жизни, а значит, и пульса.
И хотя я не услышала себя со стороны, казалось, что мой голос не был таким категоричным.
— Лилия и Марат, извините, — примирительно сказал доктор и добавил, обратившись к мужчине: — Прочитав твоё сообщение, я решил, что ты говорил о невесте. В любом случае нам нужно скорее провести осмотр.
Рахманов одобрительно кивнул и произнес, взглянув на меня:
— Идите с ним. Тактичность не сильная черта Арсения Григорьевича, но он хороший врач, и я доверяю ему.
— Марат, как грубо, — он упер руку в бок. — Твоя похвала звучит до ужаса противоречиво. Сбиваешь девушку с толку. Я не виноват, что ты написал…
— Заткнись! — преподаватель оборвал его. — Делай свою работу.
Врач слегка коснулся моего плеча и, направив нас по коридору вперед, громко заявил:
— Лиля, вы согласны, что Марату не хватает дыхательной практики? Он такой нервный и пытается всех этим заразить.
Я смущенно посмотрела на доктора и, заметив шутливые огоньки в его зрачках, не удержалась, тихо хихикнула.
Жаль, что я не видела лицо исполнительного!
— Правильно-правильно! Смех продлевает жизнь! — мужчина без зазрения совести подставил меня.
Мы зашли в смотровую комнату, где нас ожидала девушка в синей форме.
— Оленька, нужно взять кровь у юной девы для приготовления зелья.
Уголок её губ дрогнул, но она лишь мазнула его коротким взглядом, понятным только им двоим.
Девушка усадила меня на высокую кушетку и нежным голосом спросила:
— Боитесь вида крови?
— Ага, можно я зажмурю глаза?
— Конечно, — мягко сообщила она. — Я буду очень аккуратной.
Дальше всё закрутилось, как в калейдоскопе. Запись жалоб, проверка зрения, слуха и другие чудные тесты. В конце Арсений Григорьевич объявил, что нужно сделать МРТ головного мозга.
