И опять путь от причала. Здесь выйдет на арену отряхнувшаяся от наносной грязи партия коммунистического толка. Используя опыт борьбы с алчностью, ее пророки конкретизируют, углубят и доведут до бедных масс цели и задачи нового документа, который озаглавлен «Обреченные всех стран, соединяйтесь». Вот когда не окажется прослоек продажной буржуазии, люмпенов и азефов. И эти 500 семей, управляющие миром, ринутся на новую планету, но оттуда придет сигнал: «Не принимаем. Боимся вируса жадности». Что делать? В звериной, слепой ярости сидят и думают: куда спрятать богатства, чтобы не отняли обреченные.
А обреченным одинаково: что смерть, что борьба. Смерть хуже — затылок устанет лежать, а борьба впрыскивает в кровь адреналин. И с повышенным содержанием этого вещества обреченные без всяких парадоксов сбросились, построили небывалый в мире межпланетный корабль без возможности куда-либо приткнуться.
Посадят всю земную элиту, наполнят их чемоданы мракобесием и отправят в вечный полет. Не обидят покровителей и семьи российских олигархов, пусть летают и плодятся в закрытом пространстве.
Только так можно избавить наш маленький шарик от накопившейся злобы и дьявольского наваждения. Иначе мир обречен, потому что земля может не выдержать такой концентрации ненависти и отрицательной энергии, — закончил он чтение в новогоднюю ночь.
С горечью и тяжелым чувством сожаления прекратил всякие отношения с родным предприятием В.С. Маркин, которое оказалось добычей неумеренных претензий чужих никчемных людишек.
Как пленник перенес он первые месяцы в должности безработного. По утрам, перевернув мусорное ведро, стукнув пару раз о бак, и пробежки прекратил делать, он не знал куда себя деть. Как остановившаяся тягловая лошадь, которую не поддерживают оглобли и не тянет назад телега, начинает падать. Он не представлял, что человек может иметь столько бездельного времени.
Как-то утешить уязвленное самолюбие и занять уйму пустующего дня он стал агентом по распространению протезов Сережкиного закрытого акционерного общества. Здесь он окунулся в нескончаемое горе людское и испытывал двоякое чувство: одно — благородное дело помогать людям, попавшим в беду, другое — не радовал, а мучил все увеличивающийся поток искалеченных.
А оболочка, в которой находилась его добрая и ранимая душа, сострадала всем своим взаимодействующим организмом.
Когда заботы и хвори — наши якоря — уносят его ровесников — жалко, но понятно. Но страдания детей, которым не до пенья милых птиц, это невыносимо.
— Что за всенародная война пошла по нашей успокоившейся земле? — пытал он Виктора Гаранина, главного мастера по усовершенствованию этой продукции.
— Чем они больше друг друга калечат, тем больше заработаем мы, — встрял в разговор Юрий.
Он делал черновую обработку заготовок.
— Господи! Что за нравственность у этих молодых хапуг с агрессивным поведением и частнособственническим инстинктом, — взмолился отец.
— Не мучай себя, дядя Виталий, ты не ложными и не поддельными лекарствами торгуешь и наживаешься, от которых наше здравоохранение стало сточной канавой, а удовлетворяешь просьбы конкретной личности с недостающей частью тела, — поучительно сказал Виктор и добавил: — Когда-то человек утратил волосяное покрытие, но компенсировал это одеждой, без которой он бы мучился или умер от холода. Виталий помолчал, подумал и сказал себе: «Что ж, надо снова учиться», а Виктору ответил:
— Твое философское рассуждение помогает рассматривать мою работу не как торговлю, чтобы выжить, а нужность людям как врача, модельера или вывод их из тупикового жизненного лабиринта. Это меня воодушевляет, спасибо!
— Сейчас воспитывают недоверие и страх, что еще дальше разъединяет людей. В одиночестве, без помощи они гибнут морально или в алкогольной злобе и наркотическом безумии калечат и убивают друг друга. Я читал, — продолжил Виктор, — «Любовь дается сильным натурам и потому ей обладают немногие». Тебя, дядя Виталий, природа и отец с матерью наградили этим великим чувством. И умением бескорыстно отдавать себя, а это дар божий.
Вот она, пожалуй самая высокая оценка его жизненной позиции.
На не изменившем порядок столе нового Правителя лежала припудренная пылинками толстая черная папка. Ее длинное название выдает смысл: «Выводы и предложения думской комиссии по развитию коррупции и борьба с ней».
После репетиции вхождения в роль Правителя он устало опустился в царское кресло. Тяжело вздохнув, приблизил эту папку, с опаской открыл и безучастно начал переворачивать листы. «Неужели это и есть круг моих обязанностей?» Не укладывающиеся в голове огромные цифры украденного, утаенного, присвоенного рябили в глазах. В газетах появлялось, но сколько таит еще эта папка. Первоначально ум пытался осязать, но известные и неизвестные фамилии, высокие должности и звания перепутывались в голове.
