— Разумеется, — кивнул Дургам.
— Чарльз Берд не только родился в Шотландии, но и получил там техническое образование, — продолжил Николай Павлович. — В России он основал одно из лучших литейно-механических предприятий, построил паровую мукомольню, корабельную верфь. Им построены в Петербурге Почтамтский и Пантелеймоновский мосты, сооружены первые в России пароходы. Кстати, таких пароходов сейчас уже пятьдесят.
При сооружении памятника императору Александру I завод Берда сделал барельефы, медные украшения, капители колонны и ангела. За выполнение заказа Чарльзу Берду мною пожалован орден Святого Владимира 3-й степени…
Император прервался и, показывая в глубину зала, сказал:
— Да вот он и сам. Видите — мужчина высокого роста, с сединой в волосах, немного небрежно одет. Я сейчас попрошу, чтобы его пригласили. Поговорите с ним. Очень интересный человек.
Освободившись от назойливого англичанина, Николай Павлович попал под перекрестные вопросы французского и австрийского посланников. Им мало было подробностей создания Александровской колонны. Послы интересовались строительством на всей территории России.
— Предпочтение отдаем созданию приморских пунктов, — ответил император французскому послу, но заметив пренебрежительное выражение на лице, продолжил: — Строим в Свеаборге, на Аланских островах, в особенности большая стройка развернута в Севастополе….
— Вы бывали в двадцатых годах в Кронштадте? — спросил он вдруг посла после паузы и, не дожидаясь, пока француз, пытаясь ответить, ловил ртом воздух, быстро заговорил: — Это был грязный, болотистый городишко, с полуразвалившимися домами и самой плохой защитой с моря. Крепости и стенки гаваней больше деревянные, истлевшие… А теперь? Поезжайте, посмотрите — болота исчезли, площади распланированы и обставлены красивыми зданиями, город обнесен с трех сторон оборонительной стеной и превосходными казармами, с моря встали на страже каменные твердыни, выстроен новый док, весь из гранита.
— Как смотрит, ваше величество, на строительство железных дорог? — спросил посол Австрии, придав лицу выражение особого внимания.
Привыкший отвечать прямо, Николай Павлович чуть было не сказал: «Боюсь». Сказал осторожно: — Мне известно, что в Англии, при открытии какой-то дороги задавили лорда.
— Несчастные случаи бывают и на гужевом транспорте, — усмехнулся австрияк. — При езде на лошадях смертных случаев много больше.
— А снег? Вы разве не знаете, что у нас шесть месяцев идут снега. Получается, дорога будет все это время стоять, — увереннее сказал он.
— Железную дорогу вы будете чистить, как чистите шоссейные дороги, — весело парировал посол.
— Будем строить, — наконец, после нескольких отговорок, согласился император.
— Тогда посылайте ваших специалистов к нам на конно-железную дорогу из Будвейса в Минц, построенную по проекту профессора Венской политехнической школы Герстнера.
— В таком случае я приглашу в Россию самого профессора и доверю ему прокладку первой дороги, — улыбнулся государь.
Николай Павлович старался как можно скорее завершить разговор о строительстве. Это была одна из самых больных тем императора. Вместе с возведением грозных оборонительных сооружений, дворцов, мостов росло количество хищений, особенно казенных денег.
Николаю Павловичу вспомнилось, как он однажды в разговоре с наследником выразился: «Мне кажется, что во всей России только ты да я не воруем».105
Это событие стало первым в ряду практических мер по укреплению государственности в Российской империи. В 1830 году вышло Полное Собрание законов в 45 томах, охватывающее 176 лет от Соборного уложения царя Алексея Михайловича до кончины в 1825 году императора Александра I. Заключало оно в себя более 30 000 актов. На втором этапе члены секретного комитета должны были завершить работу по составлению Свода законов, но в самом конце она застопорилась — требовались согласования. И вот — свершилось!
Донесение Сперанского о завершении печатания Свода законов, записка об истории составления Свода и проект высочайшего манифеста о введении Свода в действие, поступили к императору 8 января 1833 года. Неоднократно проверенные документы, император читал долго, с карандашом в руке, но не сделав пометок, отправил для представления в Государственный совет.
Семь лет, пока шла работа над составлением Полного Собрания и Свода законов Российской империи, Николай Павлович встречался со Сперанским и его помощниками чаще, чем с представителями других Комитетов. Его интересовали и Уложения 1649 года, и изменения, происшедшие с той поры, и отмены узаконений и причины их.
Попытки издать единый Свод законов предпринимались свыше 130 лет со времен Указа Петра I от 18 февраля 1700 года «О создании Комиссии по подготовке нового Уложения». Теперь же впервые была произведена кодификация российского законодательства. Николай Павлович гордился достижением, старался придать ему особую торжественность.
