— Не надо ничего говорить, Слав. Детям взрослые обычно ничего не объясняют.
Я хмыкаю и тут же жалею об этом. Больно.
— А я и не смогу оправдаться.
Она поднимает на меня взгляд. Серьезный. Пугающе взрослый.
— Я не знаю, что с тобой происходит, но Марк не простит тебе Есению. Он любит ее. Дорожит. Оберегает. Даже не дышит в ее сторону. И она его любит. Не трогай их.
Мне хочется улыбнуться. Опять сказать что-то колкое, но я просто смотрю на девчонку. Она ведь перевернула последние месяцы моей жизни. Перевернула и продолжает делать жизнь невыносимой.
Младшая сестренка друга. Табу. И полный мезальянс, как бы сказал мой отец. Бесперспективное будущее.
И не представляю, что буду прятаться, скрываться ото всех. А ведь придется. По-другому никак. И да, я думал об этом. Но все тайное слишком быстро станет явным. Было бы куда проще, если бы Лиза была просто девушкой, которую я встретил где-то в баре или на улице. Пара-тройка ночей — и я бы перегорел. Оно так всегда было, и вряд ли что-то изменится. Но с Лизой так нельзя. Даже я это понимаю. Ей нужно все или не нужно ничего. А я не смогу дать ей все. Не умею.
— Думаешь, Есения не кинет твоего брата? — спрашиваю я.
Ляля перестает стирать кровь, смотрит на меня хмуро.
— Нет, — раскачивает головой из стороны в сторону. — Ты ничего не понимаешь в людях, — кривит пухлые губы. Мне становится смешно. — Это вы из-за нее подрались, — комкает полотенце, отходит от меня. — Мне тебя жаль, Слав, ты не умеешь быть счастливым и не умеешь радоваться за других.
— Мне нужно тебе кое-что сказать, — Есения входит в спальню без стука. Она впервые так делает, а значит, причина действительно важная.
— Я слушаю, — отвечаю, поднимаясь с кровати. В груди неприятный холодок. Обычно с таких слов начинаются самые неприятные разговоры.
— Марк планирует все сделать по-своему, — в голосе девушки нотки оправдания. — Но я не хочу, чтобы вечером… — она улыбается скованно. — Вот, — протягивает правую руку. — Твой брат сделал мне предложение. Я согласилась. Надеюсь, ты не против?
У меня не получается скрыть удивление, брови сами собой лезут на лоб. Братик действительно полюбил… Нет, я видела, как он смотрит на Есению, слышала, как он разговаривает с ней. Понимала, что их отношения настоящие и серьезные, но все произошло так быстро.
Скованная улыбка на лице Есении меркнет, и я наконец отвисаю.
— Нет-нет! Не против, конечно. Почему я должна быть против?..
— Не знаю, — девушка пожимает плечами. — Мы из разных миров. Не могу назвать себя выгодной партией для молодого, красивого и состоятельного мужчины.
— Ну не такой он уж и состоятельный, а в остальном ты права, — шучу я. — О! Теперь я понимаю, к чему был разговор про размер женских пальцев. И как я сразу не догадалась, — удивляюсь своей глупости. — Он еще мое колечко примерял на мизинец, когда я сказала, что, наверное, у нас с тобой один размер.
— Не представляю Марка в магазине, когда он выбирал мне колечко, еще и примерял его на мизинец, — смеется Есения.
— Я вот отлично представляю. Марк точно достал всех консультантов, он становится жутко нудным, когда дело для него серьезное. Уверена, там все выдохнули, когда он определился с выбором, — Есения слушает меня, улыбается. — Обещаю, вечером разыграю удивление. И я очень рада за вас. Кто бы что ни говорил, но мой брат будет отличным мужем и отцом.
По-другому просто не может быть. Он не позволит себе бросить тех, кем дорожит. Не поступит так, как поступили наши родные. Не забудет про своих детей и не променяет их на выпивку. Уверена, он будет любить свою семью. Я бы хотела в будущем встретить мужчину похожего на Марка.
За ужином брат волнуется. Так забавно наблюдать за ним. Он просит остаться с нами и Ирину, поднимается из-за стола, говорит скомканно, но искренне, обнимает Есению, целует, смущает свою любимую. Замечательная пара. Они точно будут счастливы.
Как я ни сопротивляюсь, все равно думаю о Славе. Представляю, что во главе стола не Марк с Есенией, а я и он. Рядом самые-самые близкие, никто не смотрит с завистью или осуждением. За нас радуются. Но такое невозможно. Инна Евгеньевна бы не села за один стол с помощницей по дому, а тем более не позволила бы Ирине наравне праздновать помолвку с полезными и влиятельными гостями.
— Что-то Сизов задерживается, — говорит Марк, когда мы уже пьем чай.
— Что?! — удивленный возглас вырывается не только у меня из груди, но и у Есении.
— Он хотел поздравить нас.
Я замечаю, как Есения теряется на мгновение.
— Не страшно, если он не приедет, — отвечает ровным тоном.
— Сизов будет душкой, — заверяет ее Марк.
Я понимаю невесту брата, я и сама бы не хотела видеть человека, что открыто насмехался надо мной.
Минут через двадцать раздается звонок. Марк идет встречать друга, а я пересаживаюсь ближе к Есении и шепчу, чтобы не услышали Егор и Ирина:
— Он не плохой. Его просто никогда не любили за просто так. Я так думаю… — добавляю я.
— Как же ты его любишь!.. — выдыхает девушка и сочувственно качает головой.
Я не отвечаю. Да и зачем? И так все ясно. Люблю.
