Подаю руку парню, он пожимает ее с улыбкой, демонстрируя красивые белые зубы. Легкий ступор не проходит, я зачем-то думаю о том, что с этим парнем Дашка на днях занималась сексом в клубе. Вот совершенно неподходящий момент для подобных мыслей.
– Очень приятно, – бормочу, чувствуя, как розовеют щеки.
– Мне тоже, – замечает Савва, – Даша о тебе рассказывала.
Я расширяю глаза, неуверенно усмехаясь. Даже так?
– Неожиданно, – отвечаю, чтобы что-то сказать.
Мы оказываемся чуть в стороне от родителей, и я кошусь в сторону папы, не зная, нормально ли это.
– Она рассказывала, что скучала по тебе, ты училась в Москве, да?
– Ага.
– Правда, не упоминала, что ты такая красивая.
Мой взгляд становится еще более изумленным, а вот Савва по-прежнему беззаботно улыбается. Это же просто комплимент, он ничего не значит, так? Интересно, он догадывается, что я знаю о том, что у них с Дашкой было?
– Спасибо. Вы с Дашей… Типа встречаетесь?
Савва от моего вопроса приходит в недоумение, а потом улыбается еще шире.
– Нет, с чего ты взяла? Мы просто пересеклись в клубе и вместе потусили.
– Ясно. Хорошо.
– Мы пока думаем, куда Алину пристроить, – слышу голос отца, сам он повернулся ко мне, я тут же перевожу внимание на него. И хорошо, потому что разговор с Саввой определенно не задался. Папа успевает бросить на парня оценивающий взгляд, после чего делает мне едва заметный жест рукой, и я приближаюсь к нему. – Она окончила факультет рекламы и маркетинга, но девочка способная, уверен, потянет должность и по другой специальности.
– Я подумаю, может, что и найдется для нее, – говорит на это Фролов.
Я неловко улыбаюсь, чувствуя себя не в своей тарелке. Вот так это происходит, когда у тебя есть связи, да? Ты просто говоришь с человеком, и у него как будто выбора не остается, кроме как взять тебя на работу. А у меня не остается выбора не справиться или отказаться. Вся надежда только на то, что работа будет хотя бы немного интересной.
Когда Фроловы уходят, Яна замечает с улыбкой:
– Кажется, парню наша Алина приглянулась.
Я бросаю на нее изумленный взгляд.
– Нет, не думаю. Он… Вроде бы с кем-то встречается.
Папа на эти слова хмыкает.
– Этот парень встречается со всем, что движется. Партия, конечно, хорошая, но нужно будет смириться с тем, что у него вагон любовниц.
– Что значит хорошая партия?
Папа отмахивается:
– Не бери в голову. Прогуляйся, Алин, посмотри картины, там небольшая выставка местного художника.
Я молча ухожу, думая над последними словами отца. Внутри зреет неприятная мысль: он хочет не просто пристроить меня на работу, но и не прочь удачно выдать замуж. Например, за какого-нибудь своего партнера или другого важного в нашем городе человека. Так себе перспектива, честно говоря.
Вместо выставки я иду в туалет, опустив крышку унитаза, минут десять сижу, листая ленту интернета. На меня вылился поток новой информации, и я что-то совсем не уверена в том, что готова ее быстро переварить. Ладно, нужно просто улыбаться и молчать, как сказала Яна. Как-нибудь продержусь.
Я выхожу из туалета и застываю: Дэн стоит у раковины, моя руки. На мое появление поворачивает голову. Мне кажется, или он опять чем-то недоволен? Я делаю невозмутимый вид, прохожу к соседней раковине. Краем глаза замечаю, что он рассматривает меня, вытирая руки салфетками.
Стряхнув с рук воду, разворачиваюсь в его сторону.
– Что-то не так? – задаю вопрос.
Он только качает головой. Я делаю шаг вперед и тянусь за салфетками, которые находятся рядом с Дэном. Сердце начинает биться быстрее, потому что мы оказываемся близко, и он продолжает на меня смотреть.
– Кажется, папа хочет устроить меня на работу к Фролову, знаешь его?
Понятия не имею, зачем говорю это, наверное, чтобы сказать хоть что-то. Иначе ведь он уйдет, а так можно немного продлить наше общение. Непонятно только, зачем.
– Знаю, – кивает Дэн. – Твой отец активно сотрудничает с его банком.
– Ясно. А ты чем занимаешься? – я кидаю салфетку в урну и теперь мои руки ничем не заняты. Начинаю крутить на пальце кольцо.
– У меня строительная компания.
– Ясно. Ничего в этом не понимаю.
– Как и в банковской системе, – усмехается Дэн. Я вспыхиваю.
– Я справлюсь, – отвечаю ему. – Всему можно научиться.
Дэн только кивает, подается вперед, чтобы выйти, я неловко отступаю и чуть не падаю: на каблуках я хожу плохо, и прямо сейчас моя нога неестественно выгибается, а следом чувствую, как каблук просто отваливается.
– Блин, – цежу, чувствуя, как ногу пронзает болью, Дэн подхватывает меня.
– Больно? – спрашивает об очевидном.
Я морщусь, кивая. Дэн легко приподнимает меня, сажая на столешницу возле умывальника.
– Я не ношу обычно такие туфли.
– Это заметно, – он присаживается на корточки, чем лишает себя возможности увидеть, как я снова вспыхиваю.
Стягивает туфлю и трогает мою ногу, немного крутя ее в разные стороны. Я морщусь, один раз шиплю. Боль немного перебивает мысли о том, что Дэн прямо сейчас касается меня.
– Ничего страшного, – замечает он вставая, – пару дней помазать мазью и пройдет.
