Она задрожала, когда он прошелся по ней взглядом. Медленно, сантиметр за сантиметром, будто пытался понять, что под платьем. Как она и ожидала, желание пронзило тело. Они не виделись несколько дней, и одного его вида оказалось достаточно, чтобы тело вспыхнуло огнем. Алекса явно была не готова увидеть его в форме.
— Мы не поедем на церемонию. — Он обнял ее за талию. — Черт возьми, Алекса!
Она положила руки ему на плечи, удерживая равновесие.
— Так нельзя. Уверена, что существуют неписаные правила, нельзя подставлять мэра, особенно когда почетный гость вечера — ты.
— От тебя так приятно пахнет.
Алекса задрожала, с трудом вспоминая, почему они не могут остаться. Ах да. Награждение. И ее обещание не привязываться к этому мужчине еще сильнее. Если она захочет большего, придется рассказать о покойном муже. К тому же она все еще сомневалась, стоит ли пускать Хейса в жизнь сына, необходимо убедиться, что Мэйсон будет в безопасности.
— Мы опоздаем, если сейчас не выйдем.
— Твой вид — идеальная причина опоздать, меня все поймут, едва увидев тебя в этом платье.
— Спасибо за комплимент. — Она высвободилась из объятий, не в состоянии думать здраво. — Я бы сама могла подобрать себе платье.
— Я хотел купить его для тебя.
— А украшения и туфли? Я думала, они взяты напрокат.
— Они твои. Могла бы оставить себе все вещи.
— У меня был выбор из тридцати платьев.
Он посмотрел на нее так, будто не видел в этом проблемы. Во‑первых, что матери‑одиночке и учителю школы делать с таким количеством вечерних платьев? Во‑вторых, она даже не представляла себе их стоимость, а платье, которое выбрала, по цене равняется ее зарплате за несколько месяцев. Алекса видела ценник. И это без аксессуаров и обуви. Да, надеть такое, чтобы поиграть в парке с сыном, глупо.
— Спасибо, что не пошла на попятную.
— Я бы с тобой так не поступила.
Хейс посмотрел ей в глаза:
— Я так и думал. Ты должна была так со мной поступить, но не сделала этого. Давай забудем о проблемах и хорошо проведем вечер. Понимаю, я эгоист, и, если хочешь что‑то сказать, я выслушаю, но только после церемонии.
Алекса подошла ближе и обхватила его гладко‑выбритый подбородок.
— Я понимаю, тебе трудно, но ты должен знать, что заслуживаешь награды. — Он хотел отвернуть лицо, но она не позволила. — Это правда.
Его губы подернулись в улыбке.
— На тебе есть белье?
Алекса ударила его по груди, попав в медали.
— Нам пора.
— Я смогу отвлечься и не переживать о награде, если ты скажешь мне, какое на тебе белье. О, стринги. Ты меня убиваешь.
Алекса отстранилась, прекрасно понимая: если они сейчас не выйдут, то вскоре окажутся в спальне. Если они вообще доберутся до нее.
— Теперь тебе есть о чем подумать. И нам нужно выходить. Надеюсь, на банкете будет шоколадный торт.
Хейс хлопнул ее по ягодицам, когда она проходила мимо.
— Десерт после церемонии.
Алекса затрепетала, осознав, что они точно вернутся сюда вместе. Впрочем, он постоянно будет возвращаться к ней, а она его пускать. Нужно рассказать правду о Скотте и надеяться, что он поймет, что она не хотела его предавать. Но не сегодня.
Это важный вечер, Хейс получит престижную награду, и не имеет значения, хочет он принять ее или нет. Алекса расскажет все завтра. О том, как влюбилась в него, захотела узнать, смогут ли их отношения перерасти из дружбы с привилегиями в нечто большее. Впервые за два года она была готова двигаться вперед, бороться за счастье. Только бы ее секрет не стал непреодолимой преградой.
Рукопожатия, фальшивые улыбки, льстивые речи и чертова блестящая награда с золотой табличкой, на которой выгравировано его имя. От всего этого тошнота подступала к горлу. Хейс вел машину к дому Алексы. Время близилось к полуночи. Он выбрал спортивную машину, более элегантный транспорт, чем черный грузовик. По большей части из‑за Алексы. Ему‑то все равно, что подумают люди. Она разулась, не проронив ни слова с тех пор, как они покинули мероприятие. Казалось, точно знала, что его нужно оставить наедине со своими мыслями. Замечательное качество.
Машина петляла по улицам. Хейс даже не осознал, что заговорил, но уже не хотел останавливаться.
— В тот день умерло семь моих хороших друзей. Нас отправили вывести трех женщин и восемнадцать девочек из захваченной школы. У нас был план, но произойти могло что угодно.
Алекса положила ладонь на его руку. Повисла тишина, однако ее прикосновение согрело его сердце. Черт возьми. Чем больше он проводит времени с Алексой, тем сильнее хочет с ней остаться.
— Не буду вдаваться в подробности, но мы попали в засаду. Женщины и дети были спасены, и мне удалось выбраться живым, но…
— Человеческой натуре присуще задаваться вопросом «что было бы, если…». Я тоже через это прошла. И по‑прежнему мучаюсь этим вопросом. Как бы все сложилось, если бы раньше узнали о состоянии здоровья Скотта. Можно ли было предотвратить смерть? Но я не могу зацикливаться на этом, в основном из‑за Мэйсона. Он заслуживает, чтобы мама отдавала себя ему на все сто.
— Мэйсон — счастливый малыш. Думаю, он чувствует, как сильно его любят.
