— Я вас поняла, — тихо сказала Дороти. — Простите за беспокойство. Что потревожила вас в такое время. Эта… эта проблема — она вас не касается. Я понимаю. Робби для вас чужой. Вся эта история, — говорила женщина с трудом, — вероятно, изначально показалась вам бессмысленной. Вам не понять, как это — беспокоиться о ребенке. Чувствовать, что ему плохо. А когда плохо детям, то плохо и тебе самой. Ты просто места себе не находишь. Разрываешься между желанием накрыть его своим телом, защитить от агрессивного мира. И желанием закрыть его в комнате одного. Чтобы защитить от остальных детей. И от родственников.
Она хотела отключить телефон. Практически клала трубку, хотя я внимательно слушала, прижав динамик к уху. Мне не верилось, что я бросаю эту женщину наедине с проблемой. Ведь она на меня надеялась, мне верила. Была уверена, что я-то точно ее пойму. Что у меня есть та горстка смелости, способная пробить барьер традиционных ценностей. Традиционных взглядов на внутренний мир ребенка.
— Дороти, постойте. Не кладите трубку, умоляю.
— Я вас не виню.
— Мне кажется, вы мне не все рассказали. Я это чувствую. Вы ведь не могли просто так мне позвонить в такое время. Что произошло?
Она теребила в руках телефон, он шуршал и поскрипывал. Но продолжал молчать. Она не решалась сказать, что услышала от Робби.
— Он разбудил меня посреди ночи и… скал, что…
— Что он вам сказал? — держалась я за трубку обеими руками.
— Робби сказал, что мой отец умрет через тридцать дней.
По коже пробежал мороз. Все стало на свои места. Теперь я поняла, почему эта женщина в отчаянии. Я ее последняя надежда все понять и приготовиться к будущему.
— О боже…
— Я не знаю, что делать! — паниковала Дороти. — Я не хочу, чтобы папа умер!
— Я вас понимаю, правда. Это может вас пугать. Я правда понимаю ваши чувства. Но прошу, успокойтесь, возьмите себя в руки. Сделайте глубокий вдох, подумайте о хорошем. О том, что значит в вашей жизни ваш отец. Представьте все хорошее, что он сделал для вас. Я вот не знала своего отца, а у вас он есть. И я уверена, что хороший.
— Самый лучший! — плакала Дороти в трубку. — Я его очень люблю и боюсь потерять!
— Я понимаю.
— Робби стоял возле моей кровати. Я проснулась, а он стоит и говорит мне: "Дедушка умрет через тридцать дней". Я была… была просто в шоке. В диком ужасе, Камилла. Вы это можете представить — услышать такое от сына.
— Знаю, это трудно. Вы не были к такому готовы.
— А как к такому можно быть готовой? Я не хочу, чтобы это случилось!
— Не надо об этом думать, ваш отец жив. С ним ведь все нормально?
— Да, я позвонила папе, как только услышала слова Робби. А затем я… не знала, что еще сделать, и позвонила вам. В надежде, что вы мне подскажете, что дальше. Я могу что-то сделать? Что вы можете мне посоветовать, Камилла?!
— Да, я могу вам дать кое-какие советы.
— Господи, спасибо! — кричала она надрывно в телефон. — Сейчас, я возьму блокнот и запишу, что надо делать… Сейчас-сейчас…
Дороти надеялась услышать подробную инструкцию — что ей делать, чтобы избежать любых негативных последствий. Вся надежда была на меня как на специалиста в этой области. Так она меня видела в тот момент.
— Вам нужно срочно собрать все важные вещи, которых хватит на несколько недель.
— Так, хорошо… Собрать все важные вещи про запас.
— Возьмите ноутбук, запасную зарядку для телефона. Возьмите с собой побольше хороших фильмов, скачайте приятную музыку. Можете захватить десяток приятных книг, которые можно читать, чтобы расслабиться и подумать о хорошем. Старые фотоальбомы.
— Да, я поняла, — записывала женщина на другом конце провода. — Что еще?
— Отправляйтесь к своим родителям. К своему отцу. Езжайте к нему, не оглядываясь.
— Так, я поняла — ехать к отцу как можно быстрее. А что потом? Что мне надо делать?
Я откинулась на спинку дивана и протяжно выдохнула. Дороти не понимала, к чему я веду и что ее ждет.
— Ничего.
— Что? — переспросила она. — В каком смысле "ничего"? Может, есть какой-то ритуал, который поможет мне защитить отца? Может, оберег, молитва… Какой-то предмет или порядок действий, чтобы…
— Вы меня слышите сейчас?
Она умолкла. На несколько секунд. Но потом опять взялась за свое.
— Что мне потом надо сделать, чтобы этого не случилось?
— Ничего, Дороти. Совершенно ничего. Вы не можете ничего поделать с судьбой. Проведите этот месяц с отцом. Боюсь, для него он последний.
— Господи… — была в отчаянии та, которая верила в мою помощь.
Она так надеялась на меня, а я буквально резала ее душу на части — лезвием из правды. Потому что знала, что мальчик видит будущее. Он не врет, не причиняет вреда. Он просто знает и рассказывает маме, вот и все.
— Мне очень жаль.
— Неужели вы не можете мне помочь, Камилла? Неужели я ошиблась в вас? Я не могла так сильно ошибаться!
Я держала телефон прижатым к уху. Говорила себе мысленно, что это не моя проблема. Я ничего не смогу изменить. И мне там делать нечего.
НЕЧЕГО.
Но затем я услышала голос.
