Антонин Корима со своим отделением автоматчиков долго держался, укрывшись за домами на краю деревни. Пепик Черны, которого он послал с сообщением к четаржу Швайке, вскоре вернулся и доложил, что позади них немцы. Путь к церкви отрезан. Отделение стало пробиваться к центру села. Дома в огне, всюду черный дым, от которого режет в глазах, неослабевающая стрельба. Неожиданно Корима наскочил на немцев. Они шли толпой, одетые в короткие черные танкистские куртки, с пилотками на головах. Кто-то из них крикнул ему: «Hände hoch!». Он выпустил очередь из автомата и бросился бежать. Ему все же удалось добраться до церкви. Из окна ее свесилось чье-то безжизненное тело. Перед церковью, недалеко от дома священника, он увидел Яроша, стоящего в мелком окопе и организующего оборону.
Воин Деметр Богачек прибыл к Ярошу от своего командира с левого фланга обороны за приказом. На оборонявшихся наваливались танки, а уничтожить их было нечем. Богачек подбежал к церкви в тот момент, когда надпоручик на кого-то кричал, размахивая руками. Богачек представился и доложил, что происходит на левом фланге. Ярош поставил ногу на ступеньку перед входом в церковь и написал, положив на колено листок, несколько строчек для командира взвода. Вокруг свистели пули и рвались мины. Богачек испуганно оглядывался по сторонам.
— Пан надпоручик, пойдемте лучше в церковь, здесь в нас могут попасть пуля или осколок.
— Слушайте, Богачек, если нам с вами суждено погибнуть, то какая разница, где это произойдет?
Фашистские танки ползут между горящими соколовскими избами, стволы их выплевывают снаряды, а огнеметы поджигают то, что еще не успело загореться. Стальных чудовищ уже не так много, но все же еще достаточно. Создается впечатление, что фрицы вознамерились захватить сегодня как можно больше, боясь, что завтра захватить им это уже не удастся.
Автоматным и пулеметным очередям, вою снарядов и мин, грохоту разрывов, кажется, не будет конца. Соколово объято пламенем. Танки с бело-черными крестами с кучками пехоты позади приступили к штурму церкви и небольшого пространства вокруг нее, атакуя с нескольких направлений.
Сквозь огонь и град осколков бежит к противотанковому ружью заместитель Яроша, надпоручик Лом. Он оттаскивает убитого бронебойщика, прицеливается и чуть дрожащим пальцем нажимает на спусковой крючок. Попадание! Танк подбит! По телу его разливается чувство ликования. В стороне от горящей машины показалось новое стальное чудовище. Лом снова прицеливается, но выстрелить уже не успевает. Пулеметная очередь прошила его грудь.
— Они атакуют нас! — кричит Ярошу ротмистр Перны на маленькой площадке перед часовней. — Танки подходят к церкви! — И правда, за ближайшими домами отчетливо слышен рев машин и грохот гусениц.
— Сволочи, — успокаивает сам себя Ярош, — пусть идут. — Он поправил автомат и добавил: — Будем защищаться. — На его запыленном лице подсыхают струйки крови, морщины от носа к уголкам рта стали глубже от неимоверной усталости, но глаза, его глаза сверкают той одержимостью, которая свойственна людям, полностью осознавшим свою участь. Он не думает о спасении. «Не отступлю, — твердит он мысленно, стискивая зубы. — Не отступлю!»
— Сколько у нас здесь противотанковых ружей? — метнул он взгляд на Перны.
— Одно.
Он покачал головой и грустно улыбнулся.
— Ничего…
Между домами показалось тупое рыло черного немецкого танка с длинным стволом пушки. Перны соскочил со ступенек в окоп и открыл огонь по немецким автоматчикам.
Краем глаза он заметил, как Ярош отстегивает с ремня связку гранат и размахивается для броска. Гусеницы танка заскрежетали, прозвучала пулеметная очередь. Надпоручик приподнялся всем телом и медленно опустился на черный притоптанный снег. Водитель танка прибавил газу, и тут раздался взрыв связки гранат. Оглушенного ротмистра Перны засыпало кусками глины…
Он не отступил!
Ярош погиб до того, как к поредевшей обороне у церкви наконец пробрались связные и передали приказ отойти всем за реку.
Указом Президиума Верховного Совета СССР от 17 апреля 1943 года Отакару Ярошу, самому мужественному защитнику Соколово, за образцовое выполнение боевой задачи и проявленные при этом доблесть и героизм было посмертно присвоено звание Героя Советского Союза. Он стал первым иностранцем, удостоившимся этого высокого звания. Посмертно ему было присвоено и воинское звание капитан.
Высокий, статный, с мужественным открытым лицом. Таким он вошел в нашу память. Его поведение, отменная выправка каждую минуту выдавали в нем высокую самодисциплину, серьезность характера, точность и аккуратность. Но строгость и точность отнюдь не скрывали в нем доброго друга, заботливого командира, горячего патриота. Требовательный к себе и к тем, кем он командовал, он всегда готов был поделиться с ними последним. Он любил людей и жизнь. И все же в Соколове он не заколебался ни на секунду. Не отступил! Сражался до последнего дыхания и погиб как герой.
