- Предатели – они хуже прямого врага, - задумчиво произнес в ответ Василий. – Враг – его мы знаем, видим… А эти твари прячутся среди своих, изображают из себя борцов за дело Ленина-Сталина и Закон Верных. А за спиной строят свои планы. И если мы позволим им победить, то они развалят, уничтожат всю страну.
Тут уж Василий знал, о чем говорил. Так и в его мире все началось с хищений из бюджета, использования личного положения для обогащения, с появления чувства принадлежности к неприкасаемой элиты… С запретов расследовать преступную деятельность партийного руководства. С выходок «мажорчиков», которым прикрывали задницу милиция, а то и госбезопасность. С подпольного бизнеса и подпольных миллионеров, стремившихся легализовать свою деятельность. И про все это Василий и принялся рассказывать, выдавая это за собственные прогноза развития ситуации в случае победы таких тварей, как те «чекисты»-предатели, пособники «контры». И чекистка прониклась! Даже словно протрезвела…
- А ты прав! – произнесла квентка, садясь на сундук, и во взгляде ее появилась какая-то решимость. – Мы должны сделать так, чтобы больше ни с кем такого не случилось!
- Должны, - согласился Василий.
- И знаешь, - грустно улыбнувшись, произнесла Туйлиндэ. – Я не должна была бы так говорить… Но спасибо тебе.
- За что, Тули?
- За то, что жива и здорова, - тихо произнесла чекистка. – Если б мне там еще и глаза выкололи… Это уже никакая магомедицина не исправит.
- Я не помню ничего, - пожал плечами Василий.
- И не надо, - тихо произнесла квентка. – Это слишком… страшно.
Они еще долго сидели рядом, думая о чем-0то известном лишь им самим… Василий, например, вспоминал свой прошлый мир. Как такие твари, волки в овечьих шкурах, уничтожили и разорвали на части великую страну. Развалили экономику, многократно ограбили народ. А всякие бандиты «развлекались» тем, что грабили, убивали, насиловали, пытали – когда ради того, чтобы выбить с кого-то денег, а когда и в собственное удовольствие, ради самоутверждения… Или прислуживая своим хозяевам и исполняя их волю. Было ведь такое? Было! И вот теперь он видит, с чего это все начиналось… С таких вот тварей, готовых на любое преступление ради своего тепленького местечка! Ради возможности втихую проделывать свои делишки и не нести ни за что ответственности. И то, что они эльфы, в данном случае ничего не меняет. Все они разумные, все «человекообразные». И у всех в обществе есть свои ублюдки… И раз ему выпало прожить вторую жизнь… Пожалуй, стоит посвятить ее уничтожению такой мрази.
О чем же думала квентка… На этот счет Василию оставалось лишь догадываться. Как он уже успел убедиться, квенти не больно-то любят пускать кого-то в свой внутренний мир. Зачастую лишь самые близкие люди могут знать, что они думают и чувствуют, о чем мечтают и к чему стремятся. Для остальных это так и оставалось тайной.
- Вась… А скажи, - вдруг шепотом произнесла Туйлиндэ. – Я тебе как женщина нравлюсь?
- Очень, - честно признался Василий. – Ты очень милая и хорошая… девушка.
- Какая я тебе девушка? – фыркнула в ответ квентка. – Я же произнесла Клятву…
- Ну и что? Ты же молодая, красивая… Да и вообще… - смутился Василий.
- Вась, ты что, влюбился? – в глазах Туйлиндэ мелькнул испуг. – Ты это брось! Всю жизнь себе испортишь!
- Почему?- не понял Василий.
- Потому, что это – «проклятие Верных», - тихо произнесла квентка. – Ты мне тоже нравишься… Но я никогда не смогу по-настоящему полюбить тебя!
- Почему, Тули?
- Потому, что как полюбить другого, если прекрасно помнишь каждый день, каждый миг, каждое слово от того, кого любишь? Ох, дура я, - тихо прошептала чекистка. – Какая я ж я дура… Специально дразнилась, внимание обратить пыталась… Хотела, чтобы мы стали друзьями, и ты меня взял временной женой…
- Потому, что я – ближайший родственник твоего мужа?
- Да, - подтвердила квентка. – Семь лет назад я спрашивала того же у Лайра, но он отказался. И я стала надеяться на тебя…
И хоть Василий и знал уже про это, но вдруг стало обидно… Не иначе как сыграло мужское самолюбие. Значит, он – всего лишь замена? И все ее отношение к нему – голый расчет? Или все же нет? Впрочем, почему бы не спросить напрямую? В этом плане с эльфами проще, чем с людьми…
- Но ведь я тебе по-настоящему нравлюсь? – спросил Василий.
- Нравишься, - согласилась квентка. – Только… Не знаю. Мне хотелось бы быть с тобой – только это симпатия, привязанность, возможно – влюбленность… Что угодно, но не любовь!
Впрочем… Откровенно говоря, Василий тоже сомневался в том, что его чувства – настоящая любовь. Да, была тут симпатия. Было явно и влечение к красивой девчонке – в монахи он не записывался, «нормализацию» тоже не активировал. Было что-то еще – вроде уже успевшей сформироваться привязанности и чувства благодарности. Так что… Почему бы и нет? Только говорить о таком надо будет потом, на трезвую голову. Чтобы потом не пришлось жалеть…
- Ложись спать, Тули, - улыбнувшись, произнес Василий. – Поздно уже… лучше завтра поговорим…