Машина появилась минут через пять. Егору пришлось сесть и поехать обратно. Да, он понимал, что переговоры важные. Если Зальцбург, то это значит Альбин Эггер-Линц, приятный мужик. Около сорока лет, но весь такой из себя спортивный и подтянутый. Говорит быстро, часто поправляет себя, чем здорово усложняет процесс перевода, не говоря уже о несколько специфическом произношении, видимо типичном для того городка, где он родился. А вот Олаф Лунден, норвежский партнер Эггер-Линца, наоборот, говорит всегда медленно, с расстановкой, любые цифры задиктовывает дважды и обязательно дублирует в письме, чтобы не было разночтений. Его переводить одно удовольствие.
Леночка, дневной секретарь, тоже так считает. Они иногда сплетничают немного, когда Лена передает Егору дела. Отношения наладились быстро. Друг друга они не подставляют. Леночка иногда просит его что-то отсканировать, если за день не успела. А Егор в свою очередь может ей оставить незарегистрированные письма, если втихаря занимался учебой на работе. Все без обид, по-доброму. Особенно приятным оказалось открытие, что у Леночки есть любовь всей её жизни. И на Горелова она никаким боком не претендует, наоборот, была крайне недовольна предыдущим вечерним секретарем, которая строила глазки всем подряд и, не стесняясь, говорила, что пошла на эту работу только ради устройства личной жизни.
"Хорошо, что тебя взяли, — говорила Леночка Егору, — а то неправильно это, когда у босса отношения с секретарем. Такая пошлость. Да и работе мешает".
"Интересно, что бы она сказала, если бы узнала правду?" — невесело подумал Егор, выбираясь из машины и спеша в офис.
— А быстрее никак было нельзя? — Горе встретил его уже в приемной, держа в руках трубку. — Я уж думал, ты сюда через Северный полюс решил доехать.
— Простите, Виктор Георгиевич, — задыхаясь, пробормотал Егор, на ходу стаскивая куртку, — пробки.
— Потом разденешься! Давай уже в кабинет, — и Горелов чуть ли не за шкирку втащил Егора внутрь.
Ноутбук уже был включен — экономные иностранцы приучили Горелова к скайпу. Егор кинул на пол рюкзак, пригладил волосы, снял, наконец, куртку, поправил галстук — дресс-код в офисе был обязателен — и сел рядом с шефом на заранее приготовленный стул.
Как оказалось, в Зальцбурге сейчас находились оба партнера: и нервный, подвижный Альбин Эггер-Линц и спокойный, уравновешенный Олаф Лунден. После коротких приветствий и извинений за поздний звонок они углубились в переговоры. Все шло не очень хорошо: партнеры почему-то решили изменить схему взаимодействия, да еще хотели, чтобы платежи шли по-другому, большими частями, плюс предоплата. Горе упирался руками и ногами, дело грозило перерасти в полный разрыв отношений. Эггер-Линц переходил на ультразвук, Лунден наоборот начинал говорить еще более короткими фразами с еще большими паузами.
Иностранцы, наконец, не выдержали давления Горелова и попросили пятнадцатиминутную паузу.
— Фух, — выдохнул Виктор, откидываясь на спинку стула, — умотали. И что им в прошлой схеме не нравилось? Вот вечно они так: пока контракт подпишем, всю душу вымотают. В горле пересохло.
— Ага, — согласился Егор, который говорил в три раза больше остальных.
— Он потянулся к рюкзаку — там еще с лекций должна была остаться бутылка воды. Вытащил черный пакет, поставил его на пол рядом с рюкзаком, достал вожделенную бутылку и начал жадно пить. Как человеку надо мало для счастья.
— Кофе бы, — начал было Горелов, но натолкнувшись на злой взгляд Егора замолчал. Оно и понятно, времени уже почти одиннадцать, завтра парню к первой паре, а переговорам конца и края нет. И что этим двоим утра не терпелось? — Ладно, пойду тоже водички попью.
Он встал из-за стола и споткнулся о тот самый неприметный черный пакет.
— Твою мать! — из пакета вывалилась коробка розового цвета.
Горелов присел на корочки и взял её в руки, не обращая внимания на протестующий возглас Егора. Повертел в руках, рассмотрел за прозрачным пластиком странный предмет, прочитал надпись и отбросил в сторону, как будто обжегшись.
— Что это за херня? — возмущенно спросил он у Егора.
— Ну, понимаешь, — щеки у парня покраснели, как будто он сделал что-то плохое, — я просто подумал…
— Подумал, что тебе все надоело и купил мне вместо себя эту дрянь?! — Горелов был в бешенстве, ничего более мерзкого он в жизни не видел.
Мужской анальный стимулятор — верх пидорасятничества! Хуже просто быть не может!!!
— Отдай, пожалуйста, — Егор умоляюще смотрел на свою покупку, боясь, что она сейчас отправится в мусорное ведро, если не в окно, — это не тебе.
— А кому?! — продолжил изображать из себя извергающийся вулкан Горе. — Не тебе же!
И как после такого признаваться, что, вообще-то, ему? Егор как наяву видел, что Горе воспримет это как вызов и окончательно его заездит. Не то чтобы это была какая-то пытка, но секса хотелось и в пассиве. Пришлось выкручиваться.
— Это… другу одному, — начал мямлить он, — он тоже гей. Подарок…
— Вы, геи, что, такими подарками обмениваетесь? — кажется, мировоззрение Горелова было жестоко попрано. — Нет, ну точно как бабы.
